Очень рождественский матч-пойнт - Анастасия Уайт Страница 10

Я прочищаю горло.

— Нет. Просто режу помидоры и огурцы к куриным котлетам и картофельному пюре, которые приготовила с утра. — Я откладываю нож и изучаю его. — Вы едите пюре и куриные котлеты? Я даже не подумала спросить.

— Ем, — фыркает он. — Логан тоже, не беспокойся.

— Хорошо. Не хотелось бы быть плохой хозяйкой, даже если я и не планировала гостей.

— Всё в порядке. — Он делает несколько шагов ближе. — И прости, что вёл себя как козёл. Я устал, но это не оправдание, чтобы огрызаться. Не твоя вина, что Рейд не уточнил, действительно ли твоя подруга здесь, прежде чем втянуть меня в это.

— Хлоя свободна, если интересно. Это та девушка, что была со мной в ресторане.

Он не отводит взгляда, и от этого простого действия мне кажется, будто я полностью обнажена.

— Нет. Твоя подруга красива, но не в моём вкусе.

А кто в твоём вкусе? — хочется спросить.

Вместо этого я протягиваю руку.

— Я Яна. Уверена, ты уже знаешь, но мы начали с неправильной ноги и так и не представились.

Ухмылка, играющая на его губах, — чистой воды грех. А эти ямочки? Чёрт.

— Я Кэмден. — Он обхватывает мою руку своей большой, грубой ладонью, мгновенно погружая меня в своё тепло. — Очень приятно познакомиться.

Никто из нас не делает шаг назад. Никто не отпускает руку. Уставившись друг на друга, мы стоим в тишине кухни, изучая друг друга.

— Прости, что задержался. — Голос Логана доносится до кухни раньше, чем он сам.

Кэмден отпускает мою руку и отступает. Шаг, который он делает, такой широкий, что ставит его у входа на кухню.

Логан заходит внутрь и смотрит то на меня, то на него.

— Чем это вы тут занимаетесь?

— Наконец-то представляемся, — говорю я, игнорируя, как сильно стучит сердце в груди. — И режу овощи к куриным котлетам на ужин. — Я снова беру нож. — Твой лучший друг сказал, что они тебе понравятся.

Ухмыляясь, Логан перекидывает свою большую руку через плечо Кэмдена.

— И он был бы прав.

Инь и ян, и вправду. Они напоминают мне тот бойз-бэнд, что был популярен несколько лет назад в русскоязычном мире — один был блондином, другой — почти черноволосым. Как эта связь не пришла мне в голову раньше?

— Ребята, накроете на стол? — спрашиваю я, поворачиваясь обратно к разделочной доске.

Когда они собрали всё необходимое и перешли в столовую, я закрываю глаза и делаю несколько глубоких вдохов, чтобы успокоиться.

Я не ожидала, что Кэмден извинится за своё поведение. Не после того, как он вёл себя в ресторане и магазине. Но не могу сказать, что не рада этому.

Кто знает, может, мы сможем провести этот вечер вместе, не перегрызая друг другу глотки.

Глава 5

Мой любимый десерт

Логан

За ужином наш разговор остаётся поверхностным. В основном мы говорим о еде и любимых блюдах. Мы втроём сидим за деревянным столом в углу хижины. Подходящие к нему стулья и гармонирующие книжные полки создают ощущение деревенского уюта, хотя это место таковым не является. Столовая переходит в гостиную, образуя одно большое пространство, и здесь есть всё, что может понадобиться гостю.

Кэмден следит за каждым движением Яны и ловит каждое её слово. Он пытается это скрыть, но я знаю его достаточно хорошо, чтобы замечать мелочи. То, как он сглатывает каждый раз, когда она улыбается; то, как сжимаются его челюсти, когда я наклоняюсь к ней. Я никогда не спрашивал напрямую, но почти уверен, что он заметил её первым. Будет ложью сказать, что это меня не гложет. С каждым днём — чёрт, с каждым часом — моё влечение к ней растёт. Осознание того, что мой лучший друг, тот, кто знает меня всего, тоже ею увлечён, вызывает во мне чёртову ревность.

Но здесь есть и другое чувство, что-то более жаркое. Вспышка возбуждения охватывает меня каждый раз, когда я думаю, что он, возможно, хочет её так же сильно, как и я. Мне не должно это нравиться. Мне следовало бы пресечь это, заявить свои права на неё, дать понять, что она моя. Но когда его глаза следят за ней, мой пульс учащается так, что я не могу это объяснить.

Каменный камин высокий и широкий. Это центральный элемент комнаты, перед ним — большой угловой диван и журнальный столик. Одной из первых вещей, которые я заметил, войдя в хижину, было отсутствие рождественской ёлки. Ни единого признака приближающегося праздника. Неужели это значит, что она его не отмечает?

Я решаюсь на прямой вопрос.

— Ты не любишь Рождество? — спрашиваю я.

Тёплый свет подчёркивает её веснушки, когда она шевелится и закидывает волосы за ухо.

— С чего ты взял?

Кэмден опережает меня:

— Нет рождественской ёлки. Никаких огней. Вообще ничего.

— Я люблю Рождество, — вздыхает она. — Но я не отмечаю его 25 декабря. Православная церковь, к которой я принадлежу, празднует его 7 января, поэтому мы обычно отмечаем и обмениваемся подарками 1 января. — Она ставит стакан на стол. — Для моей семьи Рождество больше похоже на светский праздник. Возможность собраться вместе, и всё. — Она смотрит на Кэмдена, затем на меня. — Хотя после пары лет жизни в США я прониклась рождественским духом. Обычно я ставлю ёлку в своей квартире, но в этом году это показалось лишним, раз меня не будет дома. А я здесь всего на неделю, так что украшать хижину кажется глупым.

Чем больше она говорит, тем больше я понимаю, как мне нравится её голос. У неё есть акцент, но слова звучат мягко. Как будто она умеет подстраиваться под тон собеседника, копируя его привычки и произношение.

— Роман упоминал об этом, но я не придал тогда значения, — протягивает Кэмден. — Он сказал, что его семья отмечает Рождество дважды.

Яна улыбается и кивает.

— Ага. Я была у них на вечеринках и 7 января, и 25-го. — Она делает глоток яблочного сока. — А как насчёт вас двоих? Вы отмечаете Рождество?

Улыбка Кэмдена слетает с лица, он опускает взгляд на тарелку. Чёрт. Мне следовало упомянуть об этом, когда я просил её не называть его Гринчем. Всё из-за его покойной бабушки, которая так его называла, когда у него не было настроения перед Рождеством.

— Я обожаю Рождество, — вступаю я, разряжая возникшую неловкость. — Обычно я провожу праздники с родителями и младшей сестрёнкой Люси. В этом году она, наверное, ждёт моего приезда даже больше, чем визита Санты.