Марипоса - Лекси Аксельсон Страница 10

Мои глаза расширяются при виде знакомого почерка.

Оно от бабушки.

Вскрываю конверт ключом, достаю пожелтевшую, потрепанную временем бумагу. Еще одно любовное письмо Грэма моей бабушке. Но прежде чем я успеваю начать читать, что-то белое за ним привлекает моё внимание.

Отдельная записка на другом листке.

Позвони мне, прочитаем вместе. Я так горжусь тобой, mija.

С любовью, бабушка.

Я практически бегом возвращаюсь в казарму. Едва закрыв за собой дверь, сажусь за стол и нажимаю кнопку видеозвонка.

25 августа 1965 года

Дорогая Грейс,

Когда назвали моё имя, я опешил. Был почтовый день, и я чистил винтовку. Сердце ушло в пятки; я не знал, чего ждать, но надеялся. Моих родителей давно нет в живых — от них бы ничего не пришло.

Я молился Богу, чтобы письмо было от тебя, и Он услышал меня.

Так что когда я взял запечатанный конверт и увидел твоё имя, я понял: наша история продолжается.

Я думаю о тебе постоянно. Твоя улыбка помогает мне пережить миссии. Прошла всего пара недель, а я уже потерял троих друзей. Наверняка ты скоро прочтешь об этом в газетах.

Могу сказать только одно: спасибо. Спасибо, что написала мне письмо. Я знаю, ты говорила, что не хочешь начинать со мной ничего из-за моей службы, но это письмо, Грейс… Это письмо дало мне силы вдохнуть полной грудью впервые за несколько недель. Мы обязательно поедем на тот пляж, когда я вернусь. Обещаю.

С любовью,

Грэм

— Бабушка, это невероятно трогательно. Мне нравится Грэм, но я боюсь узнать, что же он такого сделал, что ты в итоге выбрала дедушку.

Смотреть на бабушку через экран физически больно. Она покачивается в кресле и вяжет плед, когда отвечает:

— Он был очень милым.

Дрожь в её руках заметна даже сквозь помехи: экран то и дело зависает из-за паршивого вай-фая, к которому подключен мой телефон. На веснушчатом лице появляется застенчивая улыбка, она откладывает плед и проводит пальцами по другим письмам, словно ей снова восемнадцать, и она всё еще влюблена.

Интересно, каково это?

Я аккуратно складываю письмо точно так же, как оно пришло ко мне. Опускаюсь на колени, засовываю его под кровать — подальше от чужих глаз. Поднявшись, отряхиваю колени ладонями и снова сажусь на стул.

Бабушка перестает вязать. Голова опускается, руки замирают на спицах, она даже не поднимает глаз. Мне хочется выложить всё, что со мной происходит, как сильно я скучаю по дому, по таким простым вещам, как покупка йогурта в любимом магазине в центре города или возможность поспать подольше хотя бы один день в неделю, но я знаю, что это только взволнует её. У неё и так хватает забот со здоровьем, я не имею права грузить её еще больше.

— Расскажи мне о Грэме. Как он выглядел?

Её лицо меняется с хмурого на сияющее, словно рождественская ёлка.

— Он был высокий, pero bien alto10. Темные волосы, светлые глаза. Красавец и настоящий джентльмен, совсем как твой дед. Мы с дедушкой работали вместе в ресторане, где я познакомилась с Грэмом. Он ревновал каждый раз, когда Грэм заходил ко мне. — Она машет рукой, словно отгоняя старую ревность дедушки.

— Подожди… так это был любовный треугольник?

Я очень заинтригована. Я так сосредоточена на выпуске и карьере, что боюсь, мне не доведется испытать любовь, которая не причиняет боли. Да, с Адамом были светлые моменты, но его предательство всё перечеркнуло.

Она покачивает головой, размышляя.

— Возможно, да, а возможно, и нет. Продолжай читать, тогда узнаешь.

Я взволнованно хлопаю в ладони один раз.

— Не могу дождаться, чтобы узнать, почему ты выбрала дедушку, а не его, и что он сделал, чтобы завоевать твоё сердце.

Наклоняюсь под кровать за следующими письмами, но краем глаза вижу, как бабушка стучит пальцем по экрану телефона, заставляя меня остановиться. Никогда не видела, чтобы она двигалась так быстро.

— По одному письму за раз! Ya te dije!11 — резко одергивает она, поднимая бровь так высоко, что на лбу проступают складки.

— Abuelita… — протягиваю я жалобно.

— Смотри сюда. Я не хочу, чтобы ты дочитала всё до выпуска. Обещай, что подождешь меня?

— А если я не пройду? — на миг вся моя уверенность испаряется. Зверь следит за мной, как ястреб, только и ждет, когда я сломаюсь и скажу, что сдаюсь.

— Пройдешь. Не говори так, — обрывает она. — Просто держи фокус и не теряй веру в себя.

— Большинство инструкторов только и ждут, когда я провалюсь. Хотят, чтобы я сдалась. — Я закатываю глаза, нервно кусая ноготь, когда в голове возникает образ мастера-сержанта О'Коннелла. Высокий, темноволосый, красивый и совершенно безжалостный. Он смотрит и обращается со мной так, будто я помеха, от которой ему не терпится избавиться. Все остальные инструкторы хоть изредка, но позволяют себе расслабиться — иногда даже смеются вместе с нами. Но мастер-сержант… он машина без чувства юмора. Я до сих пор думаю, что под его человеческой оболочкой скрывается робот.

— Ты точно пройдешь, — мягко говорит бабушка. Её по-матерински теплые глаза прищуриваются.

— Я тоже в это верю.

Она одобрительно кивает.

— Хотя тебя не будет дома, я приготовлю флан на день рождения дедушки, потому что знаю, что он твой любимый.

С плеч словно спадает груз. Она помнит, что скоро его день рождения.

Она помнит.

— Правда? — пищу, рот уже полон слюны при мысли о том, как нежная кремовая текстура тает во рту.

Я так завидую!

— Si, mijita. Ты же знаешь, какой он горячий сразу после готовки, да? Я оставлю его остывать на всю ночь, а потом мы с дедушкой съедим его в твою честь. А на твой день рождения я приготовлю его для тебя, и мы с дедушкой споем «С днем рождения!».

— Мне будет двадцать два года — это совсем не обязательно.

Она усмехается.

— Ты для меня всегда останешься малышкой. Даже когда станешь седой и старой. — Она проводит пальцами по экрану телефона, словно перебирает мои волосы, как делала, когда я была рядом. — Ты всегда будешь моей внучкой. — Она замолкает, и атмосфера в комнате, её тон, меняются. Она ловит мой взгляд и смотрит так пронзительно, что серые ободки вокруг её радужек будто проникают мне в самую душу. — И если я забуду тебя... просто знай, что я всегда буду любить тебя. Эта болезнь может забрать моё тело, mija, но она не заберет мой дух. А мой дух