Мистер Декабрь - Николь С. Гудин Страница 10

Боже, я, наверное, буду ненавидеть себя за это, когда проснусь утром, но даже ненависти к себе не хватит, чтобы остановить меня от этого.

Мне до смерти хочется узнать, есть ли у него причины быть таким высокомерным.

— А где же те причудливые движения, что были раньше?

— Ты хочешь, чтобы я станцевал для тебя или чтобы трахнул?

— Может, я хочу и то, и другое.

Он стягивает рубашку через голову, и мои пальцы, словно под действием гравитации, притягиваются к ее рельефным мышцам.

— Если я дам тебе и то, и другое, ты захочешь выйти за меня замуж, как и все.

Я стягиваю через голову свой собственный топ.

— Этого не случится. Поверь мне.

— Обещаешь, что утром все еще будешь меня ненавидеть? — рычит он, стягивая джинсы с ног.

— Как будто от этого зависит моя жизнь, — соглашаюсь я, снимая свою крошечную юбку и бросая ее на пол.

— Держу пари, ты будешь умолять меня о большем.

— Я буду слишком занята тем, что начну презирать все, что связано с тобой.

Он хватает меня за руку и заставляет потрогать его твердый член.

— Даже это?

— Может быть, не это, — быстро отвечаю я, и мой пульс подскакивает от ощущения его в моей руке.

Господи, это будет адская ночь.

Он наклоняется вперед, его зубы цепляют мое ухо, пока он расстегивает лифчик со всей точностью опытного плейбоя.

Надеюсь, он научился хорошим трюкам у всех этих женщин, потому что я собираюсь потребовать исполнения каждого из них.

Я уверена, что он это сделает: я уже чувствую слабость в коленях, а он еще даже не поцеловал меня.

Он опускает голову, обращая свое внимание на мои соски, и моя голова откидывается назад, а с губ срывается стон.

— Держу пари, ты еще попросишь об этом, малолетка.

— Ты много болтаешь для чувака с таким большим членом. Не знаешь, как им пользоваться? — я дразню его, отчаянно желая большего.

Он подхватывает меня под зад и бросает на кровать, а в следующую секунду его тело опускается на мое в таком горячем движении, что это должно быть незаконно.

— О, детка. — Он высокомерно хихикает. — Сейчас ты это узнаешь.

* * *

Утром я просыпаюсь с раскалывающейся головой, но с довольной улыбкой.

Надо отдать должное парню: он знает толк в спальне.

Он также знает толк в душе, кухонной скамейке и полу в коридоре за пределами комнаты, но дело не в этом.

Эти убийственные движения со сцены, соблазнительные и сексуальные, невероятно хорошо ощущаются в постели.

Перепих со стриптизером никогда не был в списке моих дел, но теперь, когда я испытала эти чувства, возможно, мне придется взять это в привычку.

Господи, этот мужчина умеет двигаться.

Если Бет провела хотя бы половину той ночи, что была у меня, она будет умолять меня регулярно посещать стриптиз-клубы.

Было одно движение, не знаю, как его назвать, но оно взорвало мой мозг. От одной мысли об этом я начинаю испытывать потребность.

— Ебаный ад, — вздыхаю я.

— Ты права, — раздается рядом со мной хриплый голос Луки.

Его рука пробирается под простыню и ласкает мой живот, и, учитывая все те места на моем теле, которые он хорошо изучил за последние несколько часов, у меня не должно быть проблем с этим, но сейчас уже утро, солнце встало, и мои моральные принципы возвращаются вместе с ним.

Я отстраняюсь от него, перекидываю ноги через край кровати и тянусь к первому попавшемуся под руку предмету одежды — его толстовке. Я натягиваю ее, чтобы прикрыть задницу.

— Не надо меня стесняться, дикий ребенок. — Он отбрасывает простыню, совершенно не стесняясь своей утренней дубины, встает и вытягивает руки высоко над головой, демонстрируя каждый мускул своего безупречного тела.

— Убери эту штуку.

Он ухмыляется.

— Первая жалоба на него, которую я услышал из твоих уст.

— Ну, тебе лучше привыкнуть к ней. Мы же договорились.

Он смеется, но достает свои трусы-боксеры и надевает их, как ни в чем не бывало.

Господи Иисусе, обтягивающее серое белье абсолютно ничего не делает, чтобы притупить привлекательность этой штуки.

— Та сделка была полным дерьмом, и ты это знаешь.

Я тяжело выдыхаю.

— Эта сделка была законной. Мы весело провели время, и теперь я могу вернуться к мысли... нет, не к мысли, что ты игрок, который раздевается, чтобы заработать на жизнь.

— Не ври себе, малолетка, что мы ни за что не повторим прошлую ночь. — Он говорит ровным, соблазнительным тоном, пересекая комнату и с каждой секундой приближаясь ко мне.

Я делаю шаг ему навстречу, ткнув пальцем ему в грудь.

— Спасибо, но не стоит. Я проверила товар и не хочу покупать.

— Лгунья.

— Засранец.

— Принцесса.

— Мудак.

Он хихикает, его мальчишеская ухмылка слишком чертовски мила для такого грязного рта.

Я вскидываю бровь. Поскольку говорю серьезно. Неважно, насколько он сексуален. Повторного выступления не будет.

Он пожимает плечами и отступает от меня, каждый мускул его идеального тела напрягается, когда он собирает нашу одежду с пола и бросает ее на кровать.

— Если ты так хочешь.

— Именно так я и хочу.

Он демонстративно переодевается в свои боксеры, и мои глаза без разрешения фокусируются на его руке.

Он натягивает футболку, затем джинсы.

— Хочешь одеться? Или ты уже передумала?

Я указываю на дверь, и он, хихикая, идет к ней, как будто у него есть все время в этом чертовом мире.

— Подожди... кажется, я что-то забыл. — Он указывает на мое тело, и мои глаза опускаются к его вещи, которая все еще на мне.

— Я знаю, где ты живешь, принесу ее обратно, — отвечаю я.

Он скрещивает руки на груди и качает головой, а его глаза светятся весельем.

— Да... думаю, я возьму ее сейчас.

Чертов мудак.

Я качаю головой.

— Придурок.

— Куриное дерьмо.

Да пошел он, он не выиграет эту игру.

Я стягиваю толстовку через голову, прохожу по комнате, голая, как в день своего рождения, вкладываю ее в его ждущую руку и разворачиваюсь, давая ему полный обзор всего.

— Трахни меня, — бормочет он, его голос хриплый.

— Уже, — язвительно отвечаю я.

Но не оборачиваюсь.

Я слышу, как он, хихикая, выходит из комнаты. Только тогда я позволяю себе улыбнуться по поводу всей этой встречи.

Лука Эндрюс — это три вещи, в которых можно быть уверенным...

Сексуален, как черт, Бог в спальне и абсолютные, неразбавленные неприятности.

Глава 7

Лука

— Как дела с сестричкой, дурачок? — ухмыляется Грифф, заходя на кухню.

— Ты продолжаешь называть меня так,