Дикие края - Линетт Нони

Линетт Нони

Дикие Края

Переведено специально для группы

˜"*°†Мир фэнтез膕°*"˜ http://Wfbooks.ru

Название: Дикие края / Wandering Wild

Автор: Линетт Нони / Lynette Noni

Перевод: maryiv1205

Редактор: Евгения Волкова

Пролог

Я никогда не боялась смерти.

Может быть, потому что я молода, еще подросток, и у меня идеальное здоровье.

Может быть, потому что я знаю: смерть придет за каждым, и нет смысла трепетать перед неизбежным.

А может, всё дело в том, что я никогда особо не задумывалась о собственной смерти, всегда считая это чем-то из далекого будущего — тем, о чем стоит поразмышлять во время кризиса среднего возраста или каких-нибудь иных экзистенциальных терзаний.

Если бы я знала, что совсем скоро затеряюсь в этой глуши и буду лететь в свободном падении с колоссального водопада навстречу своему концу, возможно, я бы уделила своей жизни — и смерти — чуть больше внимания.

Но для сожалений уже слишком поздно.

Для чего бы то ни было слишком поздно.

Потому что, когда я, наконец, перестаю падать и врезаюсь в жесткую поверхность неистовой ледяной реки, у меня не остается времени на страх перед тем, что будет дальше. У меня даже нет времени оплакать всё, что я вот-вот потеряю: жизнь, которую могла бы прожить, и мечты, которым уже не суждено сбыться. Всё, на что хватает мгновения перед тем, как мир окончательно меркнет, — это одна-единственная мысль, одно чувство:

Боль.

Глава 1

Зандер

Едва я выхожу из лифта в офис моего агента, расположенный в небоскребе, свет, льющийся из окон от пола до потолка, бьет меня по глазам, словно пощечина. Я заслоняюсь от сверкающего горизонта Лос-Анджелеса, шипя от резкой боли в сетчатке.

До моих ушей доносится недовольное цоканье, а следом — глубокий голос:

— Твои исправительные работы, может, и закончились, но это не отменяет требования оставаться трезвым. Хочешь, чтобы тебя снова отправили в рехаб?

Я щурюсь, пока не нахожу своего агента, Гэбриела Кинга. Он развалился на кремовом кожаном диване и наблюдает за мной поверх ободка стаканчика с кофе.

— У меня нет похмелья, — несправедливость его предположения обжигает грудь, смешиваясь с виной, стыдом и — хуже всего — скорбью. Все эти чувства я поспешно подавляю. — Твой офис находится словно на самом солнце. Ты что, про жалюзи не слышал?

— Мне нужен витамин D, — отзывается Гейб, подставляя смуглую руку солнечному лучу. Рукава засучены до локтей, накрахмаленный воротник расстегнут — вид у него более потрепанный, чем обычно. То, что он вызвал меня к себе, не сулит ничего хорошего: обычно мы решаем вопросы по телефону, особенно в последнее время, когда я из кожи вон лезу, чтобы не попадаться папарацци.

Гейб кивает на идентичный кожаный диван напротив:

— Присаживайся, Зандер.

Я направляюсь к указанному месту, пытаясь игнорировать тревожный узел в животе. Гейб не просто мой агент, он мой друг. Почти отец. Он продвигал меня с того самого дня, когда я на спор пришел на кастинг фильма по мотивам популярной детской книжки и, не имея ни опыта, ни образования, неожиданно для всех получил главную роль. Франшиза «Потерянные наследники» взлетела, превратившись в четыре блокбастера и принеся мне мгновенную славу. Настоящая голливудская сказка, как пишут репортеры, вспоминая мой путь к звездам. И Гейб был рядом на каждом этапе: контракты, сценарии, рекламные сделки, интервью, фанаты, соцсети… Я понятия не имел, что делаю, пока он не вмешался и не взял всё под контроль. Мне едва исполнилось двенадцать, когда я подписал с ним контракт. Сейчас мне восемнадцать, и я всё так же не понимаю, что творю. Но выяснилось одно: я всё-таки умею играть. Более того, мне это нравится. Когда я погружаюсь в сознание персонажа — с того момента, как режиссер командует «Мотор!» и до команды «Снято!» — я чувствую себя живым. Я чувствую себя свободным. Я один из тех немногих счастливчиков, кто нашел свое призвание, и я не представляю своей жизни без кино.

Может, поэтому я так нервничаю, садясь напротив Гейба. В его облике появилось нечто новое: обреченность в чертах лица, глубокая печаль в глазах.

Печаль — по мне.

— Перейду сразу к делу, — говорит Гейб, не привыкший тратить время впустую. — Студия грозится найти другого актера на роль Титана Вульфа.

Всего одной фразы достаточно, чтобы что-то драгоценное внутри меня съежилось и умерло.

— После всей той истории с Саммер тебя уже заклеймили «трудным» актером, — продолжает Гейб. Я открываю рот, чтобы возразить, но он останавливает меня взглядом. — Правда никого не волнует, Зан. Это Голливуд. — Несмотря на твердость слов, в его голосе слышится сочувствие. — Господь свидетель, у тебя есть талант, харизма и вообще… всё. Но ты умудрился нажить врага в лице одного из самых влиятельных режиссеров в бизнесе. Твоя репутация — это грязь. И сейчас мы в режиме минимизации ущерба. — Его темные глаза впиваются в мои. — Ты и сам знаешь, скольких долгов мне стоило просто выбить тебе пробы в «Войну Титана». Они увидели твой потенциал и утвердили на главную роль, но можно ли винить их за осторожность? Особенно после обвинения в вождении в нетрезвом виде в придачу ко всему остальному? Они имеют полное право ссылаться на нарушение условий контракта. Честно говоря, я удивлен, что они пока только угрожают заменой.

Я сжимаю челюсти и смотрю в окно, но затем смысл последних слов доходит до меня.

— Они не… — голос охрип, поэтому я откашливаюсь и пробую снова. — Только угрожают? Значит, контракт еще не расторгнут?

Гейб делает долгий глоток кофе:

— Пока нет.

Из меня вырывается шумный вздох, но облегчение длится недолго.

— Но дела плохи, парень.

Его мягкий тон бьет по мне сильнее всего — я осознаю всю серьезность ситуации. Именно поэтому, и еще потому, что карьера — это всё, что у меня есть, я расправляю плечи и спрашиваю:

— Как мне это исправить?

Что бы он ни сказал, я это сделаю. Актерство — это я сам; потерять его — всё равно что потерять душу.

Гейб снова отпивает кофе и заявляет:

— Нам нужно очистить твой имидж.

Я хмурюсь: это и так очевидно.

Но он добавляет:

— И у нас есть всего две недели.

Сердце пропускает удар.

— Две недели?

Гейб кивает и, отставив кофе, берет со столика планшет.

— Вэл пыталась воззвать к продюсерам, пока тебя не было…

В его устах это звучит как отпуск, а не принудительное лечение в рехабе и общественные работы — хотя и то, и другое было