Развод. Вернитесь, любимые - Алия Корхан

Алия Корхан

Развод. Вернитесь, любимые

Глава 1

Аня

Я мечтательно закрываю глаза и глажу себя по еще плоскому животу. Мой маленький малыш родится таким прекрасным ребенком. У него будут глаза своего отца, черные, как оникс, и такие же лучистые, как рассвет в пустыне, а от меня ему достанется великодушие и доброта.

Голова от счастья кружится. Хочется обнимать весь мир, делиться с каждой травинкой, с каждым дуновением ветра этим безудержным, захлестывающим чувством.

Мне совсем не верится в то, что это происходит на самом деле. Мое сердце начинает быстрее биться. Я стану мамой... И мне не терпится обрадовать мужа.

Акын он… Он ворвался в мою жизнь словно ураган в тихий сад, сметая все на своем пути, срывая лепестки старых привязанностей. Не оставил мне выбора. Завоевал. Украл меня у всего мира. И я влюбилась, утопая в бездонном океане его глаз.

Он — мой бешеный ветер, мой неукротимый огонь, моя путеводная звезда в темном небе сомнений. Его прикосновения — как нежное касание шелка.

И сейчас я ношу под сердцем его ребенка. Этот малыш — наш общий сон, наша общая мечта, воплощенная в реальность.

Юбка идеально сидит на моей фигуре, но я нервно разглаживаю её, словно что-то не так. Сжимаю пальцы в кулачки. Выдыхаю.

Стены дома — это свидетели вековой истории семьи Акына, пропитанные ароматом пряностей и воспоминаний. Зеркала в золотых рамах, ковры ручной работы, глиняная посудой, все это собрано из путешествий семьи Сарачоглу. Каждая деталь здесь рассказывает свою историю, передает атмосферу эпохи и жизни предков Акына.

Запах кардамона, корицы и мускатного ореха танцует в воздухе. Сегодня мы расскажем его родителям о том, что сыграли скромную свадьбу, что мы счастливы. И я всем открою свою тайну, что я в положении.

Кусаю нижнюю губу и вхожу в просторный зал. Надеюсь, родные Акына примут меня с радостью и пониманием.

— Не волнуйся, — доносится до меня спокойный, бархатистый голос мужа, звучащий словно журчание горных рек, вытекающих из пещер. Я вдыхаю его аромат. Его запах охватывает меня, словно теплое покрывало, пропитанное пряностями и историей Востока. Запах супруга сочетает древесные ноты кедра и сосны, переплетённые с экзотическими аккордами корицы, мускуса и пачули. Мягкие ароматы меда и имбиря смягчают композицию, добавляя нотки тепла и уюта. Так пахнет мой мужчина, мой любимый.

Этот аромат, как путешествие по рынкам Стамбула, где специи и цветы танцуют в воздухе, сочетаясь с запахом свежей выпечки и вареного кофе.

А как я могла не волноваться? Мне хотелось понравиться его суровому отцу, что воспитал в моем муже смелость и отвагу, закалил его характером и стойкостью. Хотелось завоевать расположение его матери, которая наделила Акына чуткостью, чувством справедливости и великодушием.

Мы вошли в просторный зал, освещённый колеблющимся светом множества свечей. Центр комнаты занимал массивный деревянный стол. Он словно алтарь, усыпанный дарами.

Под мерный треск пламени свечи я оказалась под пристальным взглядом родителей Акына. Отец, седоволосый и строгий, внимательно изучал мою внешность. Его молчание предвещало бурю.

Атмосфера в зале была напряжённой, наполненной моими ожиданиями и тревогами. Я старалась держаться уверенно. Но это все быстро померкло, стоило мне разглядеть в глазах будущего свекра — разочарование, словно он видит перед собой не будущую невестку, а пощечину, нанесенную вековым традициям его семьи.

Взгляды родителей Акына — словно острые кинжалы, пронзающие меня насквозь, оставляя за собой ледяной след неприязни. В глазах матери — печаль, смешанная с презрением, словно она смотрит на диковинное насекомое, случайно залетевшее в ее идеально ухоженный сад.

Вахит Халитович поднялся из-за стола, опираясь на трость. Сделав несколько неторопливых шагов, он подошёл к сыну и, положив руку ему на плечо, обратился к нему с отеческой теплотой:

— Добро пожаловать, мой лев! Ты долго отсутствовал, твоя невеста уже заждалась тебя.

У меня дыхание обрывается. В груди словно вспыхнул пожар, и каждое движение становится мукой.

Невеста? У Акына есть невеста? Что за бред? Мы женаты, у него не может быть никакой невесты! Он же не станет жениться во второй раз?

Инстинктивно пячусь назад, натыкаюсь на сильную грудь мужа. Его присутствие — словно маяк в бушующем море, но даже его тепло не может растопить лед, сковавший мое сердце.

Крепкая рука Акына на моей талии — это моя последняя надежда, моя крепость, моя броня.

Объявление о нашей скромной свадьбе, словно громом поражает собравшихся. Тишина становится оглушительной, а затем взрывается потоком гневных слов и упреков.

— Ты вырос на нашей земле, пил воду из наших колодцев, а теперь плюешь в лицо своим предкам! Никто тебе не позволял приводить домой неверную девку! Забыл, что честь семьи — это святыня, дороже золота и власти? Ты же давал ОБЕЩАНИЕ ЖЕНИТЬСЯ на Диларе! — жестокие слова отца Акына бьет по лицу пощечиной, словно кнут палача, отсекая надежды на счастье.

Дилара… На родине его ждала невеста, выбранная родителями, одобренная родственниками, соответствующая всем традициям и обычаям. А я… Я была для Акына игрушкой в Москве?

Слёзы подступают к глазам, ком застревает в горле, руки дрожат мелкой дрожью.

Я пытаюсь представить его с другой женщиной, представляю, как он водит её под руку, улыбается ей, дарит цветы и кольца. В груди разливается жгучая боль, как будто раскалённое железо вошло в сердце.

— Я не отказывался от своих слов! — Голос моего мужа звучал жестко и холодно, как снег на вершине горы.

Я чувствую, как кровь приливает к лицу от унижения. Каждое слово было подобрано с целью уничтожить меня.

— Свадьба с Диларой состоится!

Неужели моя жизнь была всего лишь сном, прекрасным, но обманчивым?

Здесь в Турции Акын давал обещание жениться на другой.

Но как же наша любовь, как же наш малыш?

Все кружится перед глазами: шелковые подушки, расшитые золотом, что лениво разбросаны на низких диванах, стены, на которых сложные узоры, переплетающихся в бесконечном танце.

Меня сжимает в тиски. Дышать нечем.

Мой муж, мой Акын, мой единственный привез меня на родину, чтобы я стала свидетелем на его свадьбе с другой.

Чувствую себя птицей, запутавшейся в сетях, что пытаясь вырваться, но у нее не получается.

Пятясь назад, я чувствую, как слёзы застилают взор. Я иду, сама не зная куда, лишь бы подальше от Акына и его семьи.

Всё, что казалось мне настоящим, важным, дорогим, оказалось лишь игрой для Акына. Он