А что если? - Карен Понт Страница 8

Никогда не доверяй мужчинам, у которых желтые зубы, всегда твердила мне Летисия. Наверное, профессиональный юмор стоматолога.

– Ты преподаватель?

– Да, французского. В этом году у меня вторые классы[10].

– Хорошая, наверное, работа.

– Да. Но только если смириться, что ученики хотят выбросить Гюстава Флобера на помойку, а с ним Пруста и Верлена. С другой стороны, если вдуматься, Мэтр Жимс[11] тоже великий писатель в своем роде.

Он смеется. Никогда не доверяй мужчине, который не смеется над твоими шутками, даже неудачными, всегда твердил мне Жюльен. Юмор психолога, это точно. Жермен смеется над моими шутками, и у него красивые зубы. Он, стало быть, соответствует идеалу мужчины в глазах стомато-психологического семейного дуэта.

Несколько минут поизучав меню, я заказываю пеннеаррабиата и бокал красного вина.

– Я возьму то же, что и мадемуазель, – говорит Жермен.

Я нахожу это очень милым.

Пока мы ждем заказ, Жермен немного рассказывает о себе, о работе бухгалтера, о своей начальнице, которая недавно потеряла дочь – рак, ей было всего тридцать лет.

– Она была лучшей подругой моей невесты. То есть… Моей бывшей невесты.

Будь здесь Самия, она сочувственно накрыла бы его руку своей. Будь здесь Одри, она спросила бы, что с ним не так, если невеста передумала. Я же…

– У тебя уже есть кольцо для следующего предложения, утешай себя этим.

При виде его растерянной физиономии я понимаю, что, по своему обыкновению, повела себя неловко.

– Я хотела сказать, что наверняка будет следующий раз, другая история, которая кончится хорошо.

Его лицо расслабляется.

– Да, надеюсь. Мне очень хочется снова встретить кого-то, с кем можно разделить жизнь.

Заведи собаку, сказала бы Одри. Она без конца твердила мне это, пока я наконец не завела Дарси.

– Я ищу кого-то, с кем у нас совпали бы желания, – продолжает Жермен. – Кого-то стабильного, кто не уедет внезапно на другой конец Франции. Кто не будет менять мнение каждую неделю.

Я открываю было рот, чтобы согласиться, но тут официант ставит перед нами тарелки с пастой.

Я вздыхаю.

– Я так и знала!

– Что ты знала?

– Что надо было заказать лазанью. Я колебалась. Сначала выбрала лазанью, а потом подумала, не лучше ли взять что-нибудь другое для разнообразия, я всегда беру лазанью. Что будет, если я возьму пасту? А теперь вот я жалею. Прости, что ты говорил? Я потеряла нить разговора, извини.

– Ничего особенного, – отвечает он. – На вид паста вкусная. Очень вкусная.

Я улыбаюсь ему. Он правда симпатичный и очень мне нравится. Я уже чувствую, что нас тянет друг к другу.

Глава 8

– Как прошло свидание? – спрашивает меня Одри. – Как тебе бухгалтер?

Как всегда по воскресеньям с утра, мы встретились в начале тропы для пробежек на окраине города.

Уже несколько месяцев как мы бегаем. Из любви к неоновому обмундированию, наверное. Хотя скорее, чтобы быть как все и выглядеть эффектно.

Клодия иногда бегает с нами, но вчера вечером она участвовала в демонстрации в защиту какого-то, бог его знает кого, сурка под угрозой исчезновения и вернулась только под утро.

Вместе с другими членами ГОБЕС, Группы организованной борьбы единых и солидарных, она легла на дорогу, намазанная каким-то растительным клеем, перед шоколадной фабрикой, использующей упомянутых сурков для своей пиар-кампании.

Когда я пересеклась с ней перед встречей с девочками, у нее был голый зад, от джинсов остались только ошметки спереди (растительный клей – грозная штука), но она улыбалась. Судя по всему, им удалось добиться запрета рекламы. Сурки могут спать спокойно. Благодаря таким людям, как Клодия, мир становится лучше. Я, хоть и подкалываю иногда, люблю ее большое сердце.

Пока мы разминаемся и подпрыгиваем, чтобы разогреться, я рассказываю им про вчерашний вечер.

– Было очень мило. По-моему, он правда очень симпатичный. Просто милашка. У него ямочки на щеках, когда он улыбается.

– Он сказал тебе, почему его кинули в день свадьбы? – спрашивает Самия.

– Не в день свадьбы, до свадьбы! И это очень грустная история. Лучшая подруга его девушки умерла от рака, и она посылала ей письма, чтобы та делала для нее то и сё после ее смерти. Как в «P.S. Я люблю тебя», помните эту книгу, я вам про нее говорила. Судя по всему, они смотрели фильм, в общем, короче… Она уехала в горы, а когда вернулась, бросила его. Якобы он слишком ее любил, и они мало ссорились. Чокнутая!

– Бедняжка, – растрогалась Одри.

– А, вот видишь! Даже ты находишь, что это грустно.

– Я не доверяю мужчинам и имею все основания их опасаться, но это не значит, что у меня нет сердца.

Разогревшись, мы побежали. Мелкая трусца, руки работают, дыхание ровное. И так всю дорогу до нашего обычного привала, скамейки.

Немного бега, много отдыха. В этом мы с Самией и Одри эксперты.

– Значит, ты хочешь с ним снова увидеться? – спрашивает меня Самия.

– Думаю, да. Судя по всему, он ищет кого-то, с кем можно разделить жизнь.

– Пусть заведет собаку! – фыркает Одри.

– Я была уверена, что ты это скажешь. Вчера я даже мысленно услышала, как ты это говоришь.

– Это правда, а что, разве вы не думаете о собаке, когда кто-то это говорит? Я – да. Нет, правда, Самия, представь, через несколько лет твоя дочь скажет, что встретила кого-то ласкового и верного… Обещай, что спросишь, шелковистая ли у него шерстка, в память обо мне!

Одри говорит так серьезно, что мы с Самией заходимся от смеха.

– Так у тебя с бухгалтером намечаются серьезные отношения? – говорит Самия, чтобы унять одолевший нас хохот.

– Он должен написать мне, чтобы договориться о новой встрече.

Как будто в подтверждение моих слов рука издает писк.

Я достаю телефон из нарукавника – спортивная девушка, да, но всегда на связи, ведь нельзя упускать из виду главного.

– Есть! Я вам прочту.

«Максин, я провел чудесный вечер, но лучше нам на этом остановиться. Ты, пожалуй, нестабильная девушка… А после того, что я пережил, мне нужен человек, на которого можно положиться, который не разобьет мне остатки сердца. Мне очень жаль. Успехов в твоих начинаниях».

– Прости, что настаиваю, – говорит Одри, чтобы нарушить повисшее молчание, хоть ножом режь, – но пусть он, черт побери, заведет собаку: она не разобьет ему сердце и вдобавок будет вилять хвостом.

Глава 9

Не могу сказать, что я