Удержать 13-го - Хлоя Уолш Страница 8

– Все будет хорошо, – заявил я, чувствуя себя отстойно из-за того, что взваливаю на ее плечи лишнее волнение. – Я же знаю правила.

– А ты будешь их соблюдать? – негромко произнесла она.

– Постараюсь не облажаться, – сказал я, глядя ей прямо в глаза. – Правда, мам. Буду лежать в кровати. Буду восстанавливаться. Но потом вернусь на поле.

Ее лицо вытянулось.

Я собрался с духом, зная, что не должен сдаваться перед этим щенячьим взглядом.

– Не думаю, что тебе следует снова играть, Джонни.

– Я буду играть, мам, – тихо ответил я.

– Нет.

– Да, мама.

– Джонни, пожалуйста…

– Я в игре.

– Мне не выдержать мысли, что ты снова получишь травму.

– Мам, но это то, чем я хочу заниматься, – объяснил я, стараясь говорить как можно мягче. – Я понимаю, это не то, что ты выбрала бы для меня, но я это сам для себя выбрал, так? Я в порядке, мам. Я лучше чем в порядке. Я именно так намерен распорядиться своей жизнью. Я не могу бросить игру просто потому, что ты боишься травм. – Я пожал плечами. – Такое случается даже тогда, когда ты переходишь улицу.

– Но ты не улицу переходил, – возразила мама. – Все те больничные койки, где ты лежал, – а их было больше, чем я могу сосчитать на пальцах двух рук, – это непосредственный результат игры в регби. – Она покачала головой. – Я не понимаю, почему ты так адски одержим тем, чтобы причинять себе боль.

– Тебе и не нужно понимать, – ответил я, осознавая, что бессмысленно объяснять ей что-либо, когда она так упрямо стремится отговорить меня от игры. – Ты просто должна меня поддерживать.

– Почему бы тебе не заняться гольфом? – всхлипнула мама, закрыв лицо ладонями. – Ты же хорошо играешь в гольф, милый. Или плавание, или теннис?

Я потянулся к ней и погладил по плечу.

– Потому что я регбист.

– Ох, Джонни…

– Просто поддержи меня, мам, – резковато сказал я. Выпрямившись сидя на кровати, я привлек ее к себе и неловко обнял. – Обещаю, ты будешь мной гордиться.

– Я уже тобой горжусь, дурак ты здоровенный! – фыркнула мама, смахивая слезы. – И это никакого отношения не имеет к твоему проклятому регби.

– Приятно слышать, – пробормотал я.

– Ладно, хватит доводить меня до слез, – сказала мама с натянутой улыбкой и встала. – Как ты себя чувствуешь?

– Отлично, – осторожно ответил я. – Я ведь уже говорил.

– Морально, – уточнила она, придвигая ко мне поднос с едой. – Я хочу знать, что ты чувствуешь в глубине души. – Развернув салфетку, она положила ее на мои колени и налила чай в чашку. – Ешь, Джонни, милый. Кушай, и твой малыш поправится.

– Страшно, – выдохнул я, хватая вилку. – Морально я хер знает как испуган, мам.

– Эй, выбирай выражения, – выбранила она меня, шлепая по затылку той самой левой рукой, от которой я уворачивался большую часть своей жизни, как в сраной «Матрице». – Ты уже не накачан лекарствами!

Прикусив язык, я сунул в рот остывший кусок бекона и стал энергично жевать.

– Хороший мальчик, – похвалила мама, ероша мои волосы.

Милый Иисус, спаси меня.

Прошу, спаси меня от этой ужасной женщины…

– Как тут наш герой? – до меня долетел знакомый голос Гибси, давая долгожданную передышку от женщины, нависающей надо мной, как чертов вертолет.

– Нормально, – ответил я, встречаясь взглядом со стоявшим в дверях палаты обормотом со светло-каштановыми волосами, своим лучшим другом и сообщником в преступлениях с самого детства.

– Доброе утро, Джерард, – радостно защебетала мама. – Хорошо спал, милый? Я утром оставила у тебя под дверью свежую одежду… – Мама умолкла и быстро оглядела Гибси с головы до ног, потом одобрительно улыбнулась. – Хорошо, что ты ее нашел. Бежевый цвет тебе очень к лицу, дорогой.

– Нашел, мамочка Ка, – ответил Гибси с самой сладкой улыбкой. – Вы очень добры ко мне.

Я закатил глаза.

– Ну, я оставлю вас, мальчики, дам возможность поболтать.

Чмокнув меня в макушку, мама пошла к двери, где получила от Гибси поцелуй в щечку.

– Я буду в столовой, если вдруг понадоблюсь.

– Обожаю эту женщину, – заявил Гибси, когда мама ушла.

Я прищурился:

– Знаешь, вилкой тоже можно убить.

– Она такая чертовски…

– Договоришь – и останешься без глаз, – предупредил я, держа вилку, как копье.

Гибси хихикнул:

– Как ты себя чувствуешь?

– Как будто в пятницу вечером меня грузовик переехал.

– Это хорошо, да?

– Не начинай, Гибс! – Расслабив плечи, я схватил сосиску и откусил кусок. – Я еле живой от боли, и мне кажется, что я месяц не спал. Сегодня не до шуток.

– Ладно, по крайней мере аппетит это тебе не испортило, – заключил Гибс, оглядывая огромную тарелку с беконом, сосисками и тостами.

– Не осуждай меня, – проворчал я. – Мне яйца разрезали ножом. – Проглотив сосиску, я потянулся к бекону. – Я заслужил порцию жира.

Гибси состроил гримасу:

– Справедливо.

– Да, – невозмутимо произнес я. – Знаю.

– Итак? – вопросительно произнес Гибс, глядя на меня с едва скрываемым волнением. – Ты можешь сказать, что уже полностью пришел в себя?

– К несчастью, – пожал плечами я.

Гибси кивнул:

– А твое сердце?

– Ты о чем? – прищурился я.

– Бум, бум, сраный бум – этого больше нет?

– Нет, – медленно ответил я, понимая, что каким-то образом сам себя загоняю в ловушку, но не представляя, где засада. – Все в порядке.

– Блестяще! – воскликнул Гибси. – Потому что это чересчур – мне было не справиться. У меня просто все кипит внутри, чел. Серьезно, я ночь не спал от волнения. Дожидаться, пока ты очнешься от своего кайфа, было почти как дожидаться рождественского утра… а ты же знаешь, как я люблю Рождество.

Да чтоб тебя…

– Продолжай, – махнув рукой, потребовал я. – Договаривай.

Гибси, явно пребывая в восторге, прошелся по комнате, потом сел в ногах моей кровати. Откашлявшись, он сказал:

– Прежде чем я начну, должен попросить тебя определиться, где мы должны устроить мальчишник.

Я разинул рот:

– Что?

– Подумываю о Килкенни, – продолжал он беззаботным, веселым тоном. – Но можем отправиться и в Килларни, если предпочитаешь место поближе к дому.

– Что за хрень ты несешь?

– Ну, забавно, что тебе приходится спрашивать. – Усмехаясь, он устроился поудобнее и вывалил такое, что уже не лезло ни в какие ворота: – Ты же обручен, или помолвлен. Я не слишком разбираюсь в терминах… хотя, если верить тебе, ты уже женат.

Я таращился на него во все глаза.

– Как ты сказал?

– Ох, чел! – Он откинул голову и захохотал. – Ты что, правда не помнишь?

– Посмотри на