Когда небо обращается в пепел - Нин Горман Страница 71

– Зак, пора! – кричит Оли, ударник в его группе.

Мой лучший друг отдает мне честь двумя пальцами, как у нас с ним заведено, и поднимается на сцену с гитарой, пусть это и дается ему непросто.

Наконец он подходит к микрофону, и по залу разносятся первые аккорды нашей с ним песни. Зак никогда еще не играл ее вживую, перед публикой, и я задаюсь вопросом: быть может, он хотел сделать мне сюрприз? Мне становится совсем плохо, но я не бегу – у меня больше нет на это права. Сначала звучит только голос моего лучшего друга и перебор его гитары, но на припеве вступает остальная группа:

Two bodies, one soul,

Just a pair of fools

For now on and forever

Just wanna be your brother.

Я слышу, как дрожит его голос, будто ему больно петь нашу песню, будто слова его ранят, и это разрывает мне сердце.

Когда стихают последние ноты, Зак быстро вытирает лицо и поднимает руку, прощаясь с публикой. Потом он поворачивается к другим музыкантам из группы – те явно удивлены, что он решил вот так закончить концерт. Но Зак уже сбегает со сцены.

Я ищу его взглядом в толпе: он направляется к пожарному выходу. Не мешкая ни секунды, я бросаюсь за ним, чтобы его перехватить. Выскакиваю на парковку, не имея ни малейшего представления о том, где Зак мог оставить машину, и, отчаявшись, начинаю звать его:

– Зак!!!

Я оборачиваюсь и замечаю, что по дороге движутся фары. Бегу туда и выскакиваю прямо перед машиной Зака, вынуждая его остановиться. Я быстро подхожу к пассажирской двери, распахиваю ее и залезаю внутрь.

– Эш, выйди.

– Обязательно. Но только если ты сам выйдешь. Тебе нельзя садиться за руль.

– Уверен, что хочешь остаться?

– Да, я не позволю тебе одному вести машину в таком состоя…

Не дав мне даже закончить фразу, Зак резко выжимает газ и выезжает с парковки, едва не врезавшись в другую машину.

– Так, ты слишком много выпил. Будь добр, пусти меня за руль.

– Нет, Эш, все в порядке. Я могу вести с закрытыми глазами!

Он зажмуривается, чтобы доказать слова делом.

– Ладно, ладно! Хватит! Я тебе верю!

Зак открывает глаза и немного сбрасывает скорость.

Объехав два квартала, Зак оставляет позади жилые районы Нью-Олбани и выезжает на трассу Паоли-Пайк по направлению к Флойдс-Нобс. Не знаю, куда он собрался, но сейчас это волнует меня меньше всего.

– Зак. Мне очень жаль. Это было ошибкой, это случилось один раз, всего один, и это ничего не значит. Мы тогда ужасно напились. Нам было плохо, мы переживали из-за того, что ты уезжаешь в Йель, и… не знаю, мы запутались…

Он чуть сильнее давит на газ и судорожно сжимает руль. Это не предвещает ничего хорошего. Но когда Зак все-таки подает голос, в нем не слышно гнева и ярости. Скорее… сомнение? Возможно, алкоголь притупляет боль предательства?

– Я на вас не злюсь.

– Что? Не надо так со мной, Зак. Черт, я все испортил, я заслуживаю того, чтобы ты на меня злился.

– Но я не могу. И я скажу тебе почему. Знаешь, за последние недели я многое понял. Когда ты от меня отдалился, я подумал, что сделал что-то не так и оттолкнул тебя. Я понял, что не могу тебя потерять, я этого просто не вынесу.

– Зак, я чувствую то же самое. Я только не знаю, как заслужить твое прощение после того, что я сделал.

– Подожди, дай мне закончить. Черт, у меня в голове такой бардак. Не надо было столько пить.

– Может, все-таки я сяду за руль?

Я бы очень хотел, чтобы он остановился, прежде чем мы окончательно поссоримся, но Зак продолжает:

– Эш, я люблю Сибилл. Люблю, слышишь. Она мне сразу понравилась, и теперь я точно знаю почему. Потому что она из тех девушек, в кого ты мог бы влюбиться. Не затащить в постель, а именно влюбиться. Когда я был с ней, я неосознанно становился ближе к тебе. Видишь, я люблю Сибилл и знаю почему. Но любовь не нуждается в объяснениях. Для нее не нужно искать причин, любовь должна затягивать тебя, как водоворот, захлестывать с головой, как приливная волна, чтобы в голове не осталось ничего, кроме уверенности в том, что с этим человеком ты хочешь быть.

– Зак…

– Я всегда был уверен только в тебе, – продолжает он, смаргивая слезы. – Но сообщение Сибилл вернуло меня на землю. Я слепой дурак, который думал, что может прикоснуться к своей мечте хоть кончиками пальцев. Я не злюсь на вас за то, что вы переспали. Я злюсь, что вы способны испытывать такие чувства друг к другу.

– Зак, я ничего не чувствую к Сибилл, я…

– Эш, я знаю, что врать себе не так больно, как признавать свои чувства.

Сердце бьется в груди пойманной птицей, я сам на грани того, чтобы заплакать.

– Зак, я не уверен, что понимаю.

– Не заставляй меня произносить это вслух, Эш! – он внезапно срывается на крик.

«Есть разница между тем, что мы говорим, и тем, что чувствуем в глубине души», – как-то сказала Сибилл.

Я лишаюсь дара речи. Слова Зака разливаются внутри и освещают путь… путь, который уже был там и на который я старательно не обращал внимания.

– Я знаю, что мое чувство всегда будет безответным, и черт, это больно, – продолжает Зак, вытирая слезы, которые больше не может сдержать. – Я очень долго не понимал, что происходит. Вернее, не хотел понимать, но такие чувства, Эш, они разъедают тебя изнутри, если не дать им волю, от них ржавеет сердце. Но если хочешь, думай, что твой друг просто напился и несет спьяну всякую чушь, и завтра все будет как раньше. Мне просто нужно прийти в себя.

Если послушать Зака, так я проржавел до основания. Но мое сердце бьется, сопротивляясь ржавчине чувств. И оно хочет снова биться в полную силу. Все это время оно как будто ждало знака, чтобы сбросить с себя цепи. Цепи, в которые я сам себя заковал, чтобы сберечь. Эта правда вдруг пугает меня. Но я не должен молчать, я должен что-то сказать Заку, и неважно, что именно, я…

– Как раньше уже не будет, Зак, – бормочу я едва слышно.

– Я же сказал, что я