Уилл - Керри Хэванс Страница 65

— Смотри на меня.

Когда я отнимаю кнут от подбородка, его голова остается в том же положении, поэтому я небрежно целую его.

Я не устанавливала с ним зрительный контакт. Это дало мне больше власти, чем я ожидала, и случайный взгляд может быть его наградой. Мне это нравится. Очень.

Пробежавшись кожаным кончиком по линиям его грудных мышц, я поднимаю его и задумываюсь. Настал момент истины. Мне ударить его?

Я хочу этого.

Мне это нужно.

Прежде чем начать анализировать это дальше, бью его кнутом по груди, выше соска. Не очень сильно, но получается восхитительный звук щелчка, и он подпрыгивает. Его вдохи становятся быстрыми и резкими. Я использую кожу, которая только что ужалила, чтобы теперь успокоить. Затем, прежде чем он успокоится, я бью противоположную сторону с аналогичной силой.

Когда он дышит через боль, я слегка дотрагиваюсь до его соска, и он замирает.

— Тебе понравилась фотография саба с зажимами на сосках?

Он вдыхает и кивает. Не колеблясь, я бью кнутом прямо по его соску. Он ворчит сквозь стиснутые зубы и тяжело дышит.

— Я спрошу еще раз. Тебе понравилась фотография саба с зажимами на сосках? — Я перемещаю кнут к противоположному соску, чтобы сделать угрозу яснее.

— Да, Богиня, — незамедлительно отвечает он.

— У тебя когда-нибудь были зажимы на сосках, мальчик?

— Нет, Богиня.

Я использую кончик кожи, чтобы погладить крошечный бутон и наблюдать, как он дрожит.

— У тебя чувствительные соски?

— Да, Богиня, — вздыхает он.

— Ты думаешь, они выдержат небольшую боль?

— Думаю, да, Богиня.

— Ты так думаешь? — спрашиваю я с вызовом, ударяя кнутом по другому соску. За громким шлепком следует его вскрик, и этот звук посылает дрожь вдоль моего позвоночника.

— Да, Богиня, они смогут выдержать немного боли, — кричит он.

— Отлично. — Я кладу кнут подмышку и иду к туалетному столику, беру небольшой бумажный блокнот и ручку и возвращаюсь к нему. Он наблюдает за мной, тяжело дыша. — Давай составим список покупок. Зажимы для сосков, — проговариваю я вслух то, что пишу. Затем я кладу блокнот и ручку на его дрожащее бедро. Ручка немедленно скатывается. — Ой, — усмехаюсь я, наклоняясь, чтобы поднять ее. — Вот, держи мою ручку, мальчик. — Я подношу ее к его губам, и он послушно зажимает ее между зубов.

Блядь, он совершенство. Мне нужно было бы сменить белье, если бы оно на мне было.

— Итак… — Я возвращаюсь к его соскам с кнутом, что вызывает в нем новую волну дрожи. — В списке есть некоторые игрушки для сосков. Это возбуждает тебя?

— Да, Богиня, — отвечает он сквозь зубы, в которых зажата моя ручка.

Я улыбаюсь и вознаграждаю его кнутом. Легким ударом по диагонали по одному соску, легким ударом по диагонали по другому.

Он откровенно стонет.

Двигаюсь ниже и продолжаю легкие удары, слегка шлепая по мышцам его пресса, успокаивая кончиком кожу после каждого удара, прежде чем перейти к следующему. Сначала слева, затем справа, ниже и ниже. Мои удары набирают силу с каждой парой.

Он шипит сквозь стиснутые зубы, задыхаясь, — это музыка для моих ушей.

— Тебе понравилась фотография высеченного мужчины?

— Да, Богиня.

— Хотел бы ты почувствовать удар флоггера на своей коже?

— Да, Богиня.

Я поднимаю кнут и наношу удар по мышцам его пресса.

— Я думаю, ты забываешь говорить, пожалуйста.

— Пожалуйста! — Кричит он. — Да, ПОЖАЛУЙСТА, Богиня!

— Прекрасно. — Я улыбаюсь и поднимаю блокнот, забирая ручку из его зубов. Проговариваю то, что записываю. — Пункт второй. Флоггер… и другие миленькие штучки, чтобы кожа покраснела. — Щелчком ручки я показываю, что закончила с этим и больше не обращаю на него внимания, просто возвращаю ручку в его рот, а блокнот на ногу.

— Мы уже выяснили, что ты любишь шарфы, не так ли, мой мальчик? — Спрашиваю я, кружа вокруг него и слегка похлопывая его по плечам.

— Да, Богиня, — шепчет он.

Повторяю то же самое с другой стороны и улыбаюсь тому, как он напрягается перед каждым ударом.

Наклоняясь к его уху, я продолжаю:

— Ты любишь, когда твои глаза завязаны, не так ли, мой мальчик? Тебе нравится не знать, что случится дальше.

— Да, Богиня.

— И тебе нравится быть связанным, верно?

— Да, Богиня.

— Тебе нравится, когда у тебя нет возможности все контролировать, правда?

— Да, Богиня.

Я хватаю его за волосы, дергаю его голову назад.

— Ты любишь это, мальчик, — рычу я ему в ухо. — Скажи мне.

— Я люблю это.

Я отпускаю его волосы и забираю ручку из его зубов, осматривая его. Затем я произношу то, что записываю, для его удовольствия:

— Повязка на глаза… наручники… может быть хороший кляп? Я видела, как ты возбудился от моих трусиков, засунутых в твой рот. — Я смотрю в блокнот и улыбаюсь.

— Да, пожалуйста, — стонет он.

— И ты оставляешь следы зубов на моей ручке. — Смеюсь я. — Что-нибудь еще?

— Веревка, — осторожно отвечает он. — Я бы хотел попробовать веревку.

Я смотрю на него, и в его глазах надежда.

— Ты плохой мальчик, не так ли?

Он усмехается и смотрит на меня, с сожалением качая головой.

— Хотел бы, Богиня.

Я анализирую его. Конечно, он полностью изменился, но это скорее его проблема. Я не собираюсь нянчиться с ним. Он должен сам это понять. Я бросаю блокнот и