Космическая Амазонка - Ольга Анатольевна Чумаченко Страница 6

Израненный и истощённый, но не сломленный, ни морально, ни физически, выполз один из тех, кто когда-то отвечал за управление кораблём. «Один есть!» — подумала Амазонка, глядя в стеклянные глаза специалиста. Остатки одежды — отличительные символы космического флота. И на груди фамилия: Иванов… «Свои!»

Бандиты отчалили, Катя видела, как тот «гад» вновь помахал ручкой провожающим его военным. Ух! Как всё бурлило у неё внутри! И не только у неё.

Специалисты-криминалисты, дождавшись специального сигнала о начале работы, разбежались по кораблю, собирая биологические материалы, какие найдутся. С поверхности корабля, с сидений, с ручек, с посуды и даже с унитазов. Чтобы вышедший народ не затоптал важные улики.

Трупы аккуратно укладывали в специальные мешки, на замках которых ставили специальные штампы, после чего складировали в отдельное помещение. С ними будут работать другие специалисты, которые сами биологические следы преступников снимут. Главное — это объяснить всем людям, что к трупам прикасаться не надо. Если без них найдут кого на корабле, не трогать руками. Разъяснения, разъяснениями, но… там как получиться: все мы люди!

Воду и продукты ни уничтожить, ни отравить преступники не смогли. Первое — не осилили съесть, второе — нечем у них было травить.

Наружные камеры показали, что инородный корабль задействовал главный двигатель, ещё несколько минут и ищи-свищи бандитов. Посетовала Катя, что это не военный корабль у неё, дать бы залп со всех орудий. Эх, некогда смотреть! Работать надо!

И как только чуть вникла в расклад, до слуха долетел страшный человеческий вой — открыли двери, за которыми находились люди.

Слёзы сами накатились на глаза, от витающего ли в воздухе «аромата», от всего увиденного. Жутко стало!

Где-то за двое суток военным удалось более-менее навести порядок на гражданском судне. Психологическую помощь, Катя жалела, что выжившим никто не может оказать — некому. Как призраки слонялись туда-сюда убитые горем люди, которых так и не удалось задействовать в работе. Большинство, конечно, даже встать не могли, приходилось кормить и поить их с ложечки.

— Точно справитесь? — протянул руку выжившим пилотам один из военных.

— А у нас есть выбор? — крепко пожав, ответил один мужчина. — Дойдём до пункта назначения, нас там встретят.

Военные сделали всё, что смогли. Им ещё пришлось уговаривать рвущихся к трупам людей, которые хотели найти своих родных. Пришлось наглухо закрыть помещение и выставить охрану. Страшно это! Все понимали, что опознание будет ещё не скоро, и возможно затянется не на один год. И всё это время они будут переживать и страдать.

Катя передала бразды правления, уцелевшим членам экипажа, почти двое суток управляя громадной машиной. И если бы не горе, витавшее в воздухе. Она бы чувствовала себя счастливой. И может из-за этого, закравшегося в душу крошечного осколка счастья, она и не заметила, не поняла, почему сослуживцы при встрече с ней отводят взгляд. Ничего не подозревая, она вернулась на свой корабль.

— Сан Санычь? — удивилась Катя, что сам глава корабля встречает её.

Кто-то помог снять комбинезон, и почему-то он тоже не смотрел ей в глаза, отводил взгляд.

— Катенька, дочка, надо поговорить, — произнёс седой вояка и, взяв девушку под руку, повёл в медицинский отсек.

Подошва мягко магнитилась к основной дорожке. Средней длины светлые волосы небрежно плавали над головой.

— Зачем нам в медицинский отсек? Я себя хорошо чувствую, посплю немного и в порядке, — поправила блондинка непослушные пряди.

— Тут другое, доченька, — сдавленным голосом проговорил, ссутулившись, дед. Как камнем его придавило.

Катя вся напряглась, чувство неминуемого надвигалось со скоростью мчащегося во всю поезда, а ты на рельсах. Как они дошли до медицинского отсека даже не помнила. Перед глазами появился стол с накрытой белой тканью человеком и пристёгнутым к столу, чтобы не взлетел, но непослушная тряпка всё пыталась соскользнуть вверх.

Дрожащее сердце, предательски отбивало монотонный стук: «тук-тук-тук, тук-тук-тук». Где-то далеко, прозвучал приглушённый голос: «Врачи сделали всё возможное». «Как же так, Слава?» — задала Катя самой себе вопрос.

Глава 4

Над специальным жаростойким покрытием навис утренний туман, который даже проезжающие машины не в силах были разогнать, не то, что слабый ветерок. Катерина стояла на посадочной полосе и ждала, пока рабочие выгрузят багаж. Её груз, с которым она прибыла, как предупредили, будет выгружен в последнюю очередь, чтобы не пугать пассажиров. Груз под номером двести.

Всё равно! Она никуда не торопилась, стояла ледяной статуей. Перегорело что-то в её женской душе. Ни слёз, ни причитаний. Холод!

Новость о подлом убийстве Кузнецова Славы бежала впереди неё. Куда бы Катя ни приехала, её уже встречали. Подходили высказать соболезнования, предлагали помощь. Ну, это, скорее всего, формальность.

После смерти мужа, Катя пожелала вернуться с его телом на Землю. И похоронить супруга в родном городе, где он родился. Все расходы с перевозкой и похоронами взяло на себя военное командование. За что Катя была искренне благодарна. Сама она находилась в таком состоянии опустошения, что ничего не могла делать, даже думать.

— Кузнецова⁈ — подошёл мужчина в чёрной военной форме, снял фуражку, представился, высказал соболезнования и перешёл к делу.

К похоронам, оказывается, уже всё было готово. Прощальная комната, на такое-то число, время… Вынос гроба с почестями. Даже с выстрелами в небо.

Завтра уже, положила блондинка в чёрном платке руку на сердце. Так быстро⁈ Нет! Она не хотела, чтобы мужа хоронили именно завтра. Ей казалось, что пока он не похоронен, пока рядом, он для неё не умер.

— Хорошо! — согласилась она со всем.

— Его родителям ещё никто ничего не сообщал. Мы ждали, пока вы прилетите. Если хотите…

— Нет, спасибо! — перебила хрупкая женщина военного. — Я сама сообщу.

Одна просьба. У Кати была одна единственная просьба, которую понимающе выполнили. Груз двести она попросила не отвозить в морг, а сразу в прощальную комнату, где она сможет провести с мужем весь последний день, последнюю ночь. Побыть рядом с любимым. Так всё и сделали.

Прощальный зал. В помещении витал запах свежей древесины, горящих свечей и смерти. Царила тишина. Сотрудники похоронной службы подошли один раз к одинокой женщине, сидящей возле железного гроба, в котором не оказалось даже стеклянного окошка. Невозможно было взглянуть на усопшего. Лишь небольшая фотография молодого, улыбающегося мужчины, как всегда, бросающего вызов всему миру. Официальная, та, где он в форме и серьёзен, это для чужих, для высшего