Соперники по любви - Диана Эванс Страница 39

— Теперь я здесь. — Он сжимает мяч в кулаке. — Теперь я научу его всему, что умею сам.

— Он будет лучшим, — говорю я. — У него такие родители.

Рауль смотрит на меня и в его глазах столько любви, что у меня сердце замирает.

— Ты лучшая, — говорит он. — Из всех, кого я знал.

— Не льсти мне, — улыбаюсь я. — А то привыкну.

— Привыкай. — Он целует меня в висок. — Привыкай к хорошему. Ты это явно заслужила.

Мы входим в дом. Матвей сидит на диване с мамой и смотрит мультики, но когда видит нас, спрыгивает и бежит навстречу.

— Папа! Ты поймал плохого дядю?

— Поймал, — Рауль подхватывает его на руки. — И выгнал. Он больше не придет.

— А если придет?

— Тогда я его снова выгоню.

— А можно я с тобой? — Матвей смотрит на него с надеждой. — Я тоже хочу выгонять плохих дядей.

— Когда вырастешь, — Рауль треплет его по волосам. — А пока ты будешь играть в теннис и становиться чемпионом.

— А плохие дяди любят теннис?

— Нет, — серьезно говорит Рауль. — Они любят только чужие секреты. А у нас секретов нет. Правда, мама?

Я смотрю на него и киваю.

— Правда. Никаких секретов. Только мы.

Вечером мы укладываем Матвея спать. Он принимает душ, надевает пижаму с динозаврами,и мы втроем сидим на его кровати — я с одной стороны, Рауль с другой, а Матвей посередине, маленький и теплый, пахнущий детским шампунем и чем-то сладким.

— Какую сказку сегодня? — спрашиваю я.

— Про теннис! — Матвей глаза сияют. — Расскажи, как ты выиграла свой первый турнир.

— Это долгая история, — говорю я. — Ты уснешь раньше, чем я закончу.

— Не усну! Я большой! Я не засну!

Рауль улыбается и нежно гладит Матвея по голове.

— А хочешь, я расскажу тебе сказку по-испански? — спрашивает он.

— По-испански? — Матвей смотрит на него во все глаза. — А я пойму?

— Поймешь, — говорит Рауль. — Я буду показывать.

И он начинает рассказывать. Я не понимаю всех слов, но голос у него тихий, мягкий, и он жестикулирует, изображая то героев, то драконов, то принцесс. Матвей смотрит на него, не отрываясь, и улыбается, и его глаза постепенно закрываются, веки тяжелеют, дыхание становится ровным и глубоким.

Он засыпает посередине предложения, на середине жеста, когда Рауль изображал, как дракон машет крыльями.

Рауль замолкает, смотрит на сына, и я вижу, как его лицо меняется. Становится мягче, нежнее, и в глазах появляется что-то такое, от чего у меня перехватывает дыхание.

— Он спит, — шепчет Рауль.

— Уснул, — киваю я.

Мы сидим еще немного, глядя на Матвея. Он свернулся калачиком, поджав колени к животу, и сосет палец — привычка, от которой я никак не могу его отучить.

— Он похож на ангела, — шепчет Рауль.

— Он и есть ангел, — отвечаю я. — Наш маленький ангел.

Рауль осторожно поправляет одеяло, убирает волосы с его лба, и я вижу, как его рука дрожит.

— Я люблю его, — говорит он тихо. — Я не знал, что можно так сильно любить.

— А меня? — спрашиваю я. — Ты меня так же сильно любишь?

Он смотрит на меня, и я вижу, как его глаза блестят в темноте.

— Сильнее, — говорит он. — Потому что ты подарила мне его.

Я наклоняюсь и целую его. Не страстно, не жадно. Медленно, нежно, так, будто мы прощаемся или встречаемся, я не знаю. Просто целую, чувствуя вкус его губ, его дыхание и тепло.

— Пойдем, — шепчу я. — Пусть спит.

Мы выходим из комнаты, оставляя дверь чуть приоткрытой, чтобы слышать, если он проснется. На кухне мама уже заварила чай, и мы садимся за стол, я чувствую, как усталость наваливается на плечи, но это хорошая усталость, та, что бывает после долгого, трудного, но счастливого дня.

— Как вы? — спрашивает мама, глядя на нас.

— Нормально, — отвечаю я. — Все хорошо.

— А тот тип? — Мама кивает на окно. — Ушел?

— Ушел, — говорит Рауль. — Я его прогнал.

— Правильно сделал, — кивает мама. — Нечего им тут шастать и моего внука снимать.

Я смотрю на Рауля, на его спокойное лицо, руки, которые обхватывают чашку с чаем, и думаю о том, что этот день был идеальным. Несмотря на папарацци и окутавший нас страх.

Потому что сегодня Рауль и Матвей впервые играли в теннис вместе. — Спасибо, — шепчу я Раулю.

— За что?

— За то, что ты есть и не испугался ответсвенности.

Он берет мою руку, подносит к губам, целует.

— Я ничего не боюсь, когда ты рядом, — говорит он. — Ты моя сила, Ксения. Ты и Матвей.

Мама смотрит на нас, улыбается, и я вижу, как она вытирает глаза.

— Ладно, — говорит она. — Идите спать. Завтра новый день.

Мы идем в спальню, я закрываю дверь и мы остаемся одни. За стеной спит Матвей. В другой комнате мама. А мы здесь, и я чувствую, как Рауль обнимает меня сзади, прижимается щекой к моему затылку.

— Все будет хорошо, — шепчет он.

— Я знаю, — отвечаю я.

— Потому что мы вместе.

— Потому что мы вместе.

Глава 37

Глава 37

Дверь спальни закрывается за нами с тихим щелчком, и я чувствую, как напряжение последних дней — перелет, пресс-конференция, встреча с мамой, знакомство с Матвеем, начинает понемногу отпускать, оставляя после себя странную пустоту, которую может заполнить только он. Только его руки, губы и его тепло.

Мы стоим посреди комнаты, а я смотрю на него — на этого мужчину, который три года назад был моим соперником, а теперь стал моим миром. Он выглядит уставшим, под глазами темные круги, плечи чуть опущены, волосы растрепаны после того, как он провел рукой по голове, разглядывая Матвея в дверях детской. Но глаза у него светятся, и эта светящаяся радость делает его таким красивым, что у меня перехватывает дыхание.