Дикие сердца - Джессика Питерсон Страница 3

Она направляется вдаль по коридору. Я смотрю на Кэша, который слегка приподнимает шляпу над грудью.

– Прошу.

Интересно, он молчалив от природы или просто грубиян?

Мне так хочется вернуться в Даллас, что даже живот сводит. Хотя, с другой стороны, у меня всегда сводит живот, так что это не новость.

Я следую за Гуди по коридору, слыша за собой тяжелые шаги Кэша.

Один час. Максимум два. И у меня будут деньги, чтобы осуществить мечты.

Ну, по крайней мере, одну мечту.

И, возможно, использование наследства для финансирования «Беллами Брукс» наконец-то поможет мне перестать злиться по поводу… ну, всего.

Гуди садится во главе длинного блестящего стола для совещаний. Я занимаю место справа от нее и наблюдаю, как Кэш усаживает свое большое тело на стул слева от Гуди. Он переворачивает шляпу и кладет ее на стол полями вверх. Что это значит? Способ сохранить форму или что-то вроде того?

Затем он проводит грубыми пальцами по волосам, рубашка натягивается на мускулистой груди.

Отводя взгляд, я занимаю себя тем, что достаю ежедневник из сумки. Не знаю, зачем он мне понадобился, но нужно чем-то занять руки. Я начинаю нервничать.

Хотя совершенно нелепо. Мама заверила меня, что я единственная наследница отца. Согласно бракоразводному соглашению, я получу все его имущество, так как он не женился снова и не завел других детей. Деньги – это единственное, что отец давал мне все эти годы. Всякий раз, когда они были мне нужны, он выписывал чек.

Но всякий раз, когда я нуждалась в нем самом, он не появлялся.

Я виню в своем волнении хмурого ковбоя напротив. Кстати, он лениво откинулся на спинку стула, раздвинул колени и положил предплечья на подлокотники, словно скучая.

Я чувствую прилив злости. Я тоже не хочу здесь находиться, придурок.

С отцом у нас не было близких отношений. Но я все равно сожалею о его смерти, даже если вот-вот получу кучу денег и ранчо.

На самом деле я очень хотела бы, чтобы он был жив, чтобы я могла… не знаю… попытаться еще один последний раз…

Может быть, позвонить ему в последний раз и сказать: «Я люблю тебя, мне жаль, можем начать все сначала».

Я всегда думала, что у нас будет достаточно времени, чтобы наладить отношения. Часть меня хотела, чтобы отец знал, как сильно меня ранило его отсутствие в моей жизни. Когда родители развелись, мне было всего шесть лет. Став старше, я полностью отгородилась от отца. Я думала, что, когда достигну определенного уровня успеха, когда стану настоящей взрослой, которая не держит обид, – мы все уладим.

Теперь у меня никогда не будет такой возможности, и это убивает.

Гуди опускает на стол несколько листов бумаги и раскладывает их на три комплекта.

– Я хотела бы начать с того, что в таких ситуациях эмоции могут зашкаливать. Если вам нужно будет сделать перерыв, это нормально, хорошо?

Я снимаю колпачок с фиолетовой ручки.

– Хорошо.

– Да, мэм. – Кэш выпрямляется на стуле и кладет локти на стол.

– Приступим, – говорит Гуди, опуская взгляд на бумаги. – Для простоты будем делить имущество Гаррета Рэндалла Лака на две категории: финансовое и материальное. Ранчо Лаки занимает 256 000 акров[6] и насчитывает 15 000 голов скота, а также включает 22 строения, несколько единиц техники и нефтяное производство, добывающее около 1000 баррелей в день. На момент подписания этого завещания на ранчо работало 50 человек…

Я слышу шорох джинсовой ткани. Посмотрев через стол, замечаю, что колено Кэша подрагивает. Он тоже нервничает.

Зачем он здесь? Он что, ждет чего-то от отца?

– …что касается финансовой категории, а именно наличных денег и инвестиционного портфеля, то Гаррет попросил поместить сбережения в траст…[7]

Кэш поднимает голову, и наши глаза встречаются. Я наконец узнаю это выражение.

Обида. Что? Почему? Я не была в этом городе двадцать лет. Что я могла ему сделать?

– …в общем, – Гуди резко вдыхает, и Кэш переводит взгляд на нее, – Гаррет в последний раз изменил завещание в апреле этого года. В этом изменении он указал, что ранчо Лаки и все его операции переходят его единственной живой родственнице, Мэри Элизабет Лак, по прозвищу Молли.

Кулаки Кэша с грохотом опускаются на стол, заставляя меня вздрогнуть.

– Со всем уважением, Гуди, но это неверно. Гаррет сказал, что ранчо перейдет ко мне.

У меня кружится голова. Мои легкие как будто сжимает кулак.

– Что, прости?

– Гаррет обещал мне ранчо. – Кэш смотрит мне прямо в глаза. – И не раз.

Гуди хмурится.

– К сожалению, это не зафиксировано в письменном виде.

Я смотрю на Кэша.

– Ты в своем уме?

– А ты? – парирует он. – Гуди, Гаррет сказал, что внесет это в завещание. Я могу попросить всех в Хартсвилле – каждого человека – подтвердить мои слова. Пэтси и Джона Би. Работников ранчо. Салли и Таллулу, да и все слышали, как Гаррет это говорил. Подумайте об этом. Я знаю ранчо Лаки лучше, чем кто-либо. Моя семья живет в Хартсвилле уже много поколений…

– Он был моим отцом. – Несмотря на то что за последние десять лет мы почти не общались. – Я его дочь. С какой стати ты думаешь, что имеешь право на его имущество? Я почти ничего о тебе не слышала.

Глаза Кэша горят.

– Ты бы услышала, если бы звонила или проводила время на ранчо.

Пошел. Этот тип.

– Ты ничего обо мне не знаешь, – мой голос дрожит. – И, очевидно, ничего не знаешь о моей семье. Ранчо принадлежит мне…

– Дайте угадаю. Вы собираетесь его продать.

– Это не ваше дело.

– Еще как мое дело. Черт возьми, я не позволю, чтобы все отдали какому-нибудь вашему другу-идиоту из траста, который ни черта не смыслит в управлении ранчо. Вы не представляете, сколько труда мы вложили…

– Мне все равно. – Я сжимаю зубы. – Мне действительно все равно, кто вы такой и как вы работаете.

– Да, вам действительно все равно.

– Простите?

Его глаза буравят меня.

– Это вы верно сказали.

– Да что не так?

– С чего бы начать? – Он наклоняется вперед.

– Ладно, ладно, – Гуди повышает голос. – Давайте будем цивилизованнее, хорошо? Гаррет не хотел бы, чтобы вы так ругались. Мы должны уважать его волю, как он ее изложил в завещании. Это закон.

– Я оспорю его, – говорит Кэш.

Я поджимаю губы.

– Посмотрим, как у вас это получится.

Гуди откашливается.

– Можно я закончу?

Глаза Кэша все еще прикованы к моим.

– Давайте.