Шепчущие во тьме - Эшли Элизабет Страница 29

Некоторые впечатлили меня, а других либо отправили домой, либо дали второй шанс попробовать снова на следующем этапе тренировок на этой неделе, где Вин примет окончательное решение о том, кто остаётся, а кто уходит. Он нанимает больше охранников, чем обычно, желая, чтобы мы всегда были готовы к любым неожиданностям. Не могу сказать, что виню его, зная, что здесь происходило за эти годы и сколько заказов на нас постоянно размещают.

Я разминаю пальцами заднюю часть шеи, приближаясь к концу коридора, дверь гостевой спальни справа заставляет меня остановиться как вкопанного.

Стоит ли проведать её и убедиться, что она в порядке?

Я тру челюсть, глядя на дверь, наполовину ожидая увидеть сквозь неё.

К чёрту. Я делаю шаг к двери и обхватываю пальцами ручку, но затем колеблюсь.

Я не могу просто ворваться в её комнату, как грёбаный пещерный человек.

Я осторожно стучу костяшками по дереву.

Тишина.

Я жду мгновение и стучу снова.

Ещё больше тишины.

Я вздыхаю. Вероятно, она спит глубоким сном, а я веду себя как придурок, стоя здесь и пытаясь разбудить её. Проведя пальцами по волосам, я поворачиваюсь, кручу ручку своей двери и толкаю её. Мои пальцы тянут за воротник, я стягиваю футболку и бросаю её на кровать прямо поверх…

О, блять.

Алина крепко спит… на моей кровати.

Я моргаю несколько раз, задаваясь вопросом, не галлюцинирую ли я.

Но каждый раз, когда я открываю глаза, она всё ещё там, освещённая свечением луны в высоком ночном небе.

Её тёмные пряди разметались вокруг неё, одеяло натянуто до груди — одна рука лежит на животе, другая — на боку. Её мягкие губы слегка приоткрыты и…

Мои губы изгибаются вверх, когда слышен едва уловимый храп.

Качая головой, я провожу рукой по лицу. Почему она здесь, когда я приготовил для неё гостевую комнату через коридор? Ей что-то не понравилось в той комнате? Она боялась оставаться одна?

Или эти двое идиотов оставили её чемоданы здесь, заставив её предположить, что здесь я ожидаю, что она будет спать, не подозревая, что для неё была специально приготовлена комната через коридор? Завтра у них будет по две смены.

Но когда мой взгляд скользит по её обнажённым плечам, из которых виден только тонкий ремешок ночной рубашки, я ловлю себя на мысли, что вместо того, чтобы наказывать этих двоих, я должен благодарить их.

Делаю шаг вперёд и, как грёбаный извращенец, смотрю на неё сверху вниз. Без сомнения, она самая красивая женщина, которую мои глаза когда-либо имели честь видеть.

Безупречная во всех смыслах этого слова.

Такая захватывающе дух совершенная, что кажется преступлением для такого, как я, находиться в её присутствии.

Порывисто я протягиваю руку, но останавливаю себя, опуская вниз, не желая осквернять её красоту своим прикосновением.

Качая головой, я осторожно беру свою футболку, обхожу кровать и направляюсь в ванную, беря курс на душ. Тепло мало помогает успокоить мои ноющие мышцы, которые сейчас напряжены от этого нового затруднительного положения, в котором я оказался.

Образ Алины вспыхивает перед глазами, и, не раздумывая, я крепко сжимаю кулак вокруг затвердевшего члена. Одной рукой упираюсь в кафельную стену, другой начинаю двигать рукой по члену.

Фантазии разыгрываются в моём сознании, погружая меня в жаркий водоворот.

Я представляю Алину на спине…

На коленях…

Интересно, какова она на вкус…

Как она может звучать, когда её тугая киска сжимает мой член, когда она кончает…

Стон эхом отражается от стен, когда мои движения ускоряются, внезапный прилив удовольствия нарастает внутри меня. Мои яйца сжимаются прямо перед тем, как оргазм проносится сквозь меня, мгновенно посылая волну облегчения через моё напряжённое тело. Струя белой жидкости покрывает кафельный пол, когда я высвобождаю каждую унцию желания, запертую во мне. К тому времени, как я заканчиваю, тяжело дышу, опустив голову вниз, приходя в сознание.

Чувствуя лёгкое облегчение, но далеко не полное удовлетворение.

Не тогда, когда каждая часть меня жаждет завладеть женщиной, которая лежит на моей кровати, всеми мыслимыми способами.

Выключив воду, я быстро хватаю полотенце, чтобы вытереться. Переодевшись в обычный ночной наряд — боксеры-брифы, я делаю глубокий вдох и вхожу в свою комнату.

С каждым шагом, приближающим меня к кровати, её аромат окутывает меня, дразня тем, чего я не могу иметь. Осторожно я отодвигаю одеяло и, насколько позволяет моё необычно большое тело, скольжу под него. Я складываю руки поверх одеяла, кладу их на живот и смотрю в потолок.

Что я сделал, чтобы заслужить такое извращённое наказание?

Как только я пытаюсь закрыть глаза, Алина ворочается во сне и поворачивается ко мне. Её стройная рука тянется и ложится мне на грудь, её губы всего в дюймах от моей шеи, а её тёплое дыхание касается моей кожи.

— Мауро… — выдыхает она, заставляя каждую мышцу моего тела замереть.

Она проснулась?

Я смотрю в сторону и вижу, что её глаза плотно закрыты, а дыхание вернулось в ровный ритм.

Она крепко спит.

И всё же… она произнесла моё имя.

Она… Она что, видит меня во сне?

Эта мысль мгновенно разжигает огонь в моём животе, мой член твердеет от желания к ней.

Внезапно нога Алины скользит по моей, мягкость её бедра трётся о меня, пока она наконец не устраивается рядом.

Всё официально: я в аду, и я ни за что не усну сегодня ночью.

— Кто-то встал не с той ноги? — спрашивает Алекс, плюхаясь на сиденье рядом со мной. — Выглядишь так, будто не спал несколько дней.

Я издаю фыркающий звук. «Сам такой».

Я поворачиваюсь к окну, когда двигатель ревёт под нами. Мои пальцы с силой сжимают кожаные подлокотники, когда самолёт снижается, земля под нами приближается с каждой секундой. Я знаю, что лететь — самый быстрый способ добраться туда, куда нам нужно, но… Блять, я ненавижу это.

Я ненавижу находиться в замкнутом пространстве, пристёгнутым к двигателю, который определяет твою судьбу.

Я ненавижу турбулентность.

Я ненавижу взлёт.

Я ненавижу посадку.

Я, блять, ненавижу всё это.

— Думаю, он не сомкнул глаз, учитывая, что его новоиспечённая жена переехала вчера. — Вин вытягивается на диване напротив меня с хитрой усмешкой.

Он не ошибается.

Просто не по той причине, по которой он думает.

Я