Теперь открой глаза - Николь Фиорина Страница 19

Биографы Сталина зачастую пренебрегают изучением нюансов политики, каждодневной борьбы фракций и личностей русского революционного подполья, хотя именно это окружало Сталина добрую половину его взрослой жизни. Таков был социальный и политический мир, полностью повлиявший на характер Сталина. В годы своей революционной молодости Сталин сформировал свои убеждения, усвоил определенные взгляды, приобрел жизненный опыт и принял много важных решений.

Нет недостатка в свидетельствах о молодости Сталина. Проблема, однако же, в том, что значительное их число составляют крайне ангажированные и предвзятые мемуары, а документов того времени, касающихся жизни вождя, сохранилось относительно немного. Зачастую воспоминания мемуаристов о Сталине зависят от их отношения к его более поздней деятельности. Восприятие Сталина даже лично знавшими его людьми несет на себе отпечаток его последующих действий и того облика, который он приобрел после прихода большевиков к власти и ее удержания ценой Гражданской войны, террора и массовых репрессий.

Историки не меньше мемуаристов разделены в своих оценках личности молодого Сталина. И все же большинство согласны, что, хотя многие черты, присущие взрослому Сталину, прослеживаются начиная с молодости, он продолжил и после революции примерять на себя новые роли и идентичности.

Молодой Сталин – человек убежденный и самоуверенный. Он являлся преданным членом большевистской фракции Ленина, интриганом и заговорщиком во внутрипартийных стычках с меньшевиками. Был лоялен своим товарищам и презирал политических оппонентов. Не стеснялся выходить на передний план, но мог оставаться в тени, если это было необходимо. Легко предавался гневу, но большую часть времени оставался хладнокровным. Будучи посредственным оратором, выступал как прекрасный полемист в печати. Несмотря на догматичность своих политических убеждений, мог изменить взгляды под воздействием нового опыта. В зависимости от обстоятельств проявлял прагматизм или же, наоборот, непримиримость. Его личная жизнь – недолгий брак и несколько интрижек – была полностью подчинена его всепоглощающей политической страсти. После 1904 года Сталин практически не виделся с матерью и не написал ей ни одного письма до 1922 года. Многое в политическом стиле молодого Сталина позаимствовано у его наставника и образца для подражания – Ленина. «Примирительство, с точки зрения Ленина, было плохим качеством убежденного революционера, – писал Рональд Суни[184]. – Резкое политическое самоопределение, принципиальность при разногласиях и идеологический пуризм были добродетелями. Приспособленчество, компромиссы и умеренность отбрасывались перед лицом приверженности к действиям, не терпящим отлагательств»[185].

Документальный след политической деятельности Сталина хорошо изучен, и эволюция его политических взглядов кажется вполне понятной. Тем не менее остаются некоторые спорные вопросы. Действительно ли ему принадлежит авторство легендарного труда «Марксизм и национальный вопрос» 1913 года? Настолько ли он был верен Ленину, как ему хотелось позднее казаться? Был ли он «серым пятном», «человеком, который пропустил революцию» 1917 года[186] и «стал» видным участником захвата власти большевиками лишь в пропаганде своего культа личности? Действительно ли он был самым жестоким из большевистских лидеров во времена Гражданской войны? Правда ли, что он препятствовал захвату Красной армией Варшавы в 1920 году и тем самым остановил движение большевистской революции в Европу?

В период революционных потрясений 1905–1907 годов Сталин участвовал в организации большевистских боевых дружин, представлявших вооруженное крыло РСДРП. Первая русская революция началась с расстрела мирной демонстрации в Санкт-Петербурге в январе 1905 года. Политическое насилие не было тогда в новинку, и тысячи царских должностных лиц погибли в ходе столкновений с вооруженными группами, возглавляемыми левыми радикалами.

В июле 1905 года Сталин анонимно публикует газетную статью под названием «Вооруженное восстание и наша тактика», где осуждает убеждение меньшевиков, что бунт начнется стихийно. Напротив, Сталин утверждает, что восстание необходимо координированно подготавливать и реализовывать, занимаясь в том числе созданием боевых дружин и накоплением оружия[187].

Сталин играл второстепенную роль в вооруженном ограблении почтовой кареты, случившемся в Тбилиси в 1907 году, о котором так подробно пишет Саймон Джонатан Себаг-Монтефиоре[188] в своей работе «Молодой Сталин»[189]. Этот жестокий налет принес 250 000 рублей, но обернулся многочисленными жертвами и стал причиной раздора в РСДРП, поскольку произошел после того, как партия проголосовала против подобных «экспроприаций»[190]. Несмотря на то что меньшевики обвиняли Сталина в участии в налете, непосредственно к грабежу он причастен не был и, вероятно, даже не находился в тот день в городе. Судя по всему, участие Сталина ограничилось предоставлением информации и моральной поддержкой операции.

Сталин никогда открыто не признавал и не отрицал своего участия в так называемом Тифлисском экс (экспроприация). По воспоминаниям немецкого писателя Эмиля Людвига, когда он спросил Сталина об участии в ограблении банков, тот «засмеялся тяжелым смехом, несколько раз моргнул и встал впервые за все наше трех-четырехчасовое интервью. Вопрос об ограблении банков был единственным вопросом, на который он не ответил, если не считать ответом его игнорирование вопроса»[191].

Троцкий раскритиковал Сталина, сказав, что было «трусостью» с его стороны не включить этот безрассудный поступок в свою официальную биографию. Он был не включен в биографию не потому, что в ограблении банков в интересах партии было что-то порицаемое, писал Троцкий, признавая за Сталиным «революционную решимость», а для того, чтобы скрыть политический промах Сталина – в 1907 году революционная волна уже пошла на убыль и подобные экспроприации «деградировали до уровня авантюр»[192].

В целом Сталин воспринимал политическое насилие так же, как и Ленин, – это просто один из инструментов. Насилие само по себе рассматривалось как нечто омерзительное, но приемлемое в интересах революции. Отдельные акты террора были допустимы только как часть массовой кампании террора, поддержанной народными массами. Более того, политические убийства и экспроприации воспринимались как нечто менее важное, чем организованная партизанская война и подготовка к вооруженному восстанию[193].

С завершением революционного периода 1905–1907 годов большевики отложили оружие в сторону и приступили к политической агитации масс в преддверии выборов в Государственную думу, созванную Николаем II перед лицом народных волнений. Выборы в Думу были непрямыми и не основывались на всеобщем голосовании, кроме того, полномочия этого учреждения были крайне ограниченными. Левые партии бойкотировали выборы в Думу первого созыва, но приняли участие в работе Думы второго созыва. Перед выборами в Думу третьего созыва избирательное законодательство было изменено в пользу правых партий, однако социал-демократы, в том числе и большевики, смогли полноценно принять участие в думских выборах четвертого созыва 1912 года.

Большевики получили шесть мандатов в Думе, меньшевики смогли добиться семи. Исключительно эффективной деятельностью в роли лидера большевистской фракции в Думе отметился Роман Малиновский. К сожалению, он также был сотрудником охранки. Среди множества тех,