Когда небо обращается в пепел - Нин Горман Страница 17

Меня сразу поставили мыть посуду. Да я и не уверен, что блистал бы у плиты, – мисс Паркс вечно распекала меня, когда я появлялся на кухне с кислой миной: «Готовить можно только в хорошем настроении!» Уж чем-чем, а этим я в Нью-Йорке похвастаться никак не мог. Только мисс Паркс заставляла меня проявлять свои лучшие качества. Потому что она напоминала мне бабушку, потому что она никогда не видела во мне сломленного человека, как все остальные – и я в первую очередь. Что мы имеем теперь? Я ненавижу мытье посуды, ненавижу эту работу, своего начальника, но о большем и не мечтаю. Я оттираю до блеска тарелку за тарелкой – и взамен вся эта грязь словно прилипает ко мне. Так что я считаю. Считаю, сколько секунд осталось до крошечного перерыва: десять минут – и ни минутой больше!

Из которых две уже прошли.

Я затягиваюсь сигаретой в надежде, что она примирит меня с действительностью и поможет продержаться еще три часа – и смена закончится. Потом я вернусь в Бронкс. Элиас с Сибилл уже будут спать, а я лягу на диван в гостиной, обреченный страдать от бессонницы и мыслей, которые она приводит с собой, – либо буду тщетно пытаться спастись от кошмаров. Отличный выбор, ничего не скажешь…

И главное, теперь ни письма Заку, ни случайные связи не помогут мне отвлечься. Поехав вместе с Сибилл в Нью-Йорк, я должен был отказаться от Эша из Блумингтона. Так что теперь я чувствую себя пустой раковиной, которая ненадолго наполняется, только когда я провожу время с Элиасом.

У меня осталось еще пять минут. Я смотрю на ночное небо, лишенное звезд: свет этого города затмевает их слабое сияние.

Телефон вибрирует, и я машинально вытаскиваю его из кармана. На экране меня ждет уведомление о новом письме.

Отправитель… Твою мать.

Сигарета выпадает из пальцев, и я не удосуживаюсь ее поднять – она так и остается тлеть на асфальте. Сердце бьется как сумасшедшее, полное страха и надежд.

Что ты хочешь мне сказать, Скай Пауэлл? Почему пишешь теперь, после нескольких месяцев молчания?

Кому: Эш <ashxwalker47@gmail.com>

От: Скай <skyxpowell60@gmail.com>

Число: 02 октября 2018, 21:37

Тема: <Без темы>

Эш,

надеюсь, у тебя все хорошо, и новая жизнь в Нью-Йорке полностью тебя устраивает. Не знаю, как написать об этом, так что прости, если слова меня подведут.

Но ты имеешь право знать, Эш. Ты должен знать.

Мисс Паркс недавно сказала, что если мне нужно будет снова с кем-то связаться, то пусть уж я сделаю это, чтобы сообщить хорошие новости, а не плохие. Как обычно, она была права.

Я слишком долго тянула.

И теперь, к несчастью, не могу последовать ее совету…

Мне очень жаль…

Мисс Паркс покинула нас, Эш.

Я думала, что она бессмертна, и совсем забыла, что иногда люди уходят вот так, без предупреждения. Пускай это и ужасно несправедливо.

Знаю, она была для тебя как мать. И она очень тебя ценила. Как сына, которого у нее никогда не было.

Я бы очень хотела написать тебе о том, как она поживает, как идут дела тут, в «Дели», о новом меню, рассказать, что теперь на кухне заправляет Мигель. Но жизнь рассудила иначе, и мы ничего не можем с этим поделать. Ты не можешь, Эш. Я тебя знаю: ты будешь казнить себя так, как никто другой. Но мисс Паркс не держала на тебя зла.

Наоборот.

Она оставила после себя пустоту – в ресторане и в наших раненых сердцах.

Похороны состоятся в воскресенье, после церемонии будут поминки в ресторане.

Она бы хотела, чтобы ты пришел.

Ей тебя очень не хватало, Эш. Больше, чем ты можешь представить.

Береги себя.

Скай

Я перечитываю письмо снова и снова. И с каждым разом оно ранит все сильнее. Нет, я не верю. Я сейчас проснусь на диване в гостиной, и мне останется только выбросить из головы этот кошмар… Нет. Нет.

Пальцы сжимают смартфон, я в шаге от того, чтобы расколотить его о стену. Мечусь по узкому тупику за рестораном, как тигр в клетке. Я не на улице, я в тюрьме, и она меня душит, я не могу дышать, не могу протолкнуть в легкие этот гнилой воздух, отравленный помоями и мочой.

Я вдруг кажусь себя таким же грязным, как этот тупик… Я ведь уехал из Блумингтона, даже не попрощавшись с ней. Сообщил об увольнении по телефону, как трус, постаравшись поскорее свернуть разговор, – знал же, что мисс Паркс сумеет найти слова, чтобы заставить меня сомневаться в своем решении.

А теперь ее больше нет.

Мысли беспорядочно роятся в голове, я уже не понимаю, что чувствую, что ощущаю. Мозг взрывается, жизнь сотрясается до основания, я дрожу… От ярости? От стыда? От страха?

Мисс Паркс. Она не была моей семьей, только хозяйкой ресторанчика, в котором я работал. Но она была рядом, когда я в ней нуждался.

«Знаю, что она была для тебя как мать».

Черт, Скай права: мисс Паркс действительно относилась ко мне как к сыну.

– Дерьмо!

Я пинаю урну, которая послушно опрокидывается. Гнев кипит и ищет выход.

– Эй, бестолочь! У тебя перерыв десять минут, а не пятнадцать. Хочешь, чтобы я удержал из твоей зарплаты, чтобы купить тебе часы?

Я поворачиваюсь к жалкому подобию начальника.

– Ты еще и глухой? Последний раз напоминаю! Шевели задницей, или пойдешь искать другую работу.

Дэнни стоит возле двери, давая мне пройти, и позой напоминает тюремного надзирателя, который нетерпеливо ждет, когда я добровольно вернусь в камеру. Но внутри меня все горит, и я прожигаю его взглядом, полным ненависти и презрения. Его задевает мое непослушание и то, что я подвергаю сомнению его авторитет. Он идет ко мне с твердым намерением вернуть меня в строй. Этому человеку прекрасно известно, что благодаря ему я могу оплачивать аренду. Но теперь мне на это наплевать.

– Слушай сюда, малец: ты, может, весь покрыт татуировками и расхаживаешь в кожаной куртке, но это ты притащился сюда в поисках работы. И сейчас ты пойдешь делать то, за что тебе платят. Я не знаю ни одного адекватного начальника, который стал бы терпеть такого выскочку. Постарайся вести себя так, чтобы мне не пришлось…

Я впечатываю ладонь Дэнни в лицо, и его угрозы превращаются в невнятное бульканье.

Я больше ни секунды не