Прощенный: КОН - Слоан Кеннеди Страница 16

- Я в порядке, - сказал я, покачав головой. Но это было далеко от истины. Мне хотелось поджать хвост и убежать. Я хотел дать Мике именно то, чего он хотел.

Уйти.

Я чувствовал себя парализованным. Я не мог пошевелить ни единым мускулом. Я был заперт в собственном теле, как Брэйди в течение многих лет. Но для меня мгновения приступа страха были всего лишь... мимолетными. Брэйди не мог позволить себе такой роскоши. У него не было выхода.

И у Мики тоже.

- Они его подставили, - выдавил я, уставившись на уродливый пол. - Они, блядь, подставили его. Это моя вина.

- Почему это твоя вин…? - Начал Кинг, но я перебил его.

- Скажи, что мне делать, Кинг, - беспомощно прошептал я.

Обычно я был посредником, миротворцем. Я всегда пытался найти решение, которое не требовало бы применения моих или чьих-либо еще кулаков. Но сейчас я понятия не имел, что делать. Мика хотел, чтобы я убрался как можно дальше, и не без оснований. Большая часть меня тоже этого хотела. Я хотел вернуться в Лас-Вегас и затеряться в толпе обожающих людей, которые считали меня тем, кем я не был. Я хотел, чтобы меня больше всего беспокоил вопрос о том, какой костюм надеть на какое-нибудь светское мероприятие или премьеру. Я хотел раствориться в фальшивом обаянии, которое у меня так хорошо получалось, когда к лицу приставляли микрофон.

Но здесь все это не работало. Только не в этом месте. Я никогда не мог спрятаться в этом месте - в этой части мира, которая в глубине души знала, кто я на самом деле, и была свидетелем того, что я появился из ничего.

Что я никто.

Я целенаправленно поставил эту часть своей жизни позади, когда пришло время полностью погрузиться в жизнь Зевса, таинственного бойца, появившегося из ниоткуда и покорившего мир ММА штурмом. Те, кто следил за моей карьерой с самого начала, кто, возможно, помнил Брэйди Фокса, сделали то же самое, что и я… они притворились, что ничего не помнят, потому что воспоминание о Брэйди, неподвижно лежащем на спине, и о его младшем брате, рыдающем над его неподвижным телом, означало, что им придется столкнуться лицом к лицу со своей совестью.

Большая ладонь брата легла на мою щеку, и он большим пальцем приподнял подбородок, так что я был вынужден посмотреть ему в глаза.

- Ты идешь туда и сражаешься. Сражаешься так, как сражался всю свою жизнь. Только делаешь это ради этого мальчика и тех детей. Делаешь то, что сделал для Лекса и всех тех детей, которых ты вернул домой, к их семьям.

Глаза моего брата горели гневом, а в его голосе звучал тот самый серьезный тон, который появлялся только тогда, когда он прекращал дурачиться. В нем не было жалости. Он не давал мне разрешения погрязнуть в своих сомнениях и сожалениях.

Кинг держал мое лицо, пока я не кивнул, а затем отпустил и схватил за руку. Он поднял меня на ноги, что сразу же открыло мне вид на палату Мики. Маленькая Рори наполовину лежала на кровати, наполовину свисала с нее, и, казалось, разговаривала со своим дядей со скоростью миля в минуту, в то время как Кристофер нервно стоял в стороне, его маленькое, хрупкое тельце казалось крошечным рядом с подключенным к его дяде оборудованием. Мике удалось переместить поврежденную руку на спину маленькой девочки, и хотя он обращал внимание на ее, казалось бы, взволнованную болтовню, его взгляд то и дело метался в сторону Кристофера.

Я видел в них беспокойство. Страх, сожаление. Это кислотой разъедало мне внутренности. Я не мог перестать представлять хрупкое тело Кристофера, прижатое к той же стене, к которой Рикки прижал Мику. К счастью, мальчика вовремя спасли, но сколько раз Мика звал на помощь, а никто не приходил? Сколько раз его прижимали к стене, или наклоняли над кроватью, или прижимали к полу, когда над его телом измывались снова и снова, и все потому, что он был единственной ценной вещью, которую Рикки и Клара могли себе позволить?

- Здесь и сейчас, брат, - сурово произнес Кинг.

Эти слова сделали то, на что мало кто другой был способен. Знакомый девиз, который мы с Кингом были вынуждены использовать друг для друга, когда наступали особенно тяжелые времена. У нас двоих было так много возможностей пойти по этому пути… тому, который выбрали Рикки и Клара. Мы могли бы заглушить свои эмоции с помощью наркотиков. Мы могли бы использовать алкоголь, чтобы забыть все те руки, тянущиеся к нашим телам, когда мы были детьми, будь то в гневе или в чем-то более зловещем. Но всякий раз, когда один из нас чувствовал отчаянное желание сбиться с пути, другой произносил эту простую фразу.

Сосредоточь ся на том, что происходит здесь и сейчас.

Я с трудом сглотнул и встряхнул руками, потому что мышцы были напряжены, вероятно, из-за того, что в какой-то момент я сжал пальцы в кулак и не разжимал их. Я перевел взгляд обратно в палату и увидел, как Мика медленно поднимает здоровую руку в сторону Кристофера. Что-то в выражении его лица, казалось, сломало что-то внутри Кристофера, потому что плечи мальчика поникли, и он, спотыкаясь, двинулся вперед, пока практически не упал в объятия своего дяди. Я увидел, как Мика вздрогнул от боли, когда худые руки Кристофера обхватили его, но Мика ничего не сделал, только сжал мальчика так сильно, как только мог, одной рукой, продолжая удерживать Рори другой. Зрелище разбитой маленькой семьи, заслуживающей гораздо лучшего, заставило меня взглянуть на брата.

- Мне нужно сделать несколько телефонных звонков. Присмотришь за ними?

Кинг просто кивнул.

Я бросил на Мику последний взгляд и был удивлен, когда наши взгляды встретились. Теперь оба ребенка обнимали его, уткнувшись лицами ему в грудь. Но его глаза были устремлены на меня, и я не мог разобраться в тех бесчисленных эмоциях, которые видел в них.

Я не хотел вникать в их смысл.

Здесь и сейчас, Кон. Здесь и сейчас.

Я сделал глубокий вдох и