Осколки рассвета - Клио Эванс Страница 15

Он купил мне платье с карманами.

Хани стала возиться с пакетом.

– Здесь еще одно, – сказала она, усмехнувшись.

Чертов ублюдок.

Я снова выругалась, и Хани выгнула бровь:

– Хейли Мэри.

– Я уже взрослая, –  запротестовала я, закипая от злости.

– Да, но все еще леди в моем доме.

Я чуть не закатила глаза, но знала, что спорить не было смысла. Вместо этого я повесила красное платье на спинку стула и достала другое, замечая, каким хищным взглядом Хани окинула меня.

У меня вырвался тихий вздох. Цвет напоминал то давнее платье –  темно-синее, но само оно оказалось гораздо красивее. Я подняла его повыше, восхищаясь узором с вытянутыми петельками и вырезом в форме сердца, который обычно шел мне. Это было повседневное, но потрясающее платье, и именно такое я бы купила сама себе.

Хани огляделась, бросив на меня понимающий взгляд.

– У него хороший вкус. Он мне всегда нравился. Ты знаешь, что они с Колтоном срезали те большие ветки и бесплатно отремонтировали крышу на этом доме?

Нет, я этого не знала, потому что не жила здесь, в маленьком городе, где люди просто так помогали друг другу. И я не приглядывала за своей семьей.

– Во сколько придут мальчики? –  рассеянно спросила я.

– Около пяти. У меня назначена встреча.

– Хорошо, к этому времени я буду дома, –  сказала я, запихивая оба платья обратно в пакет.

– Тебе лучше быть с ним поласковее, –  строго сказала мне Хани.

– Я буду слаще персика.

Глава 6. Кэмерон

– Думаешь, что меня можно просто так купить, Хэрлоу?

Хейли бросила подарочный пакет на прилавок и скрестила руки на груди. Я посмотрел на нее поверх ноутбука, пытаясь сосредоточиться на том, что происходит, а не на том, как прекрасно она выглядит. Утренний свет, проникающий в винодельню, играл на кончиках ее кудрей и придавал им золотистый оттенок.

– И тебе доброе утро, –  сказал я.

– Серьезно. Что это за хрень? –  спросила она.

– Я испортил твое платье. –  Я был готов сделать все, что угодно, чтобы заменить его. Я бы купил ей десять тысяч платьев, если бы это помогло смягчить ее враждебный взгляд.

Хейли разочарованно хмыкнула:

– И что? Я могу сама купить себе платье. Я уже не ребенок. И вообще, сидр хорошо отстирался.

Я пожал плечами, стараясь не обращать внимания на то, как учащенно забилось мое сердце. Желудок скрутило, но я сохранил невозмутимое выражение лица.

– Считай, что это подарок. Ничего особенного.

– Это дорогой подарок.

– И что?

– Не нуждаюсь в подарках.

– Хейли, тогда отдай его на благотворительность.

– Ты можешь вернуть его и получить деньги обратно, –  сказала она, постукивая ногой по бетонному полу.

– Я выбросил чек, –  ответил я, одарив ее невинной улыбкой, настолько невинной, насколько это вообще было возможно. По глазам было понятно: она мне верит.

– А что, если они не подойдут?

Я удивленно поднял бровь:

– А ты их померила? У меня глаз наметан. Дарить подарки и делать что угодно ради дорогого мне человека –  мой язык любви.

Не то чтобы я был в нее влюблен.

Хейли прищурилась и поджала губы. Они казались очень нежными.

– Подойдут, –  наконец сказала Хейли.

Мы оба молчали, просто глядя друг на друга. Я заерзал на стуле. Казалось, все, что я чувствовал прошлой ночью, когда увидел ее, действительно происходило со мной, несмотря на все мои попытки убедить себя в обратном. Мне стало жарко, будто я пекся на асфальте под июльским солнцем. Я с трудом сглотнул.

Неужели я покраснел? Черт!

Эта девушка заставила меня краснеть.

Хейли нахмурилась. Наконец она заговорила, прервав тишину:

– Что происходит? Что ты делаешь? И как так получилось, что ты вот так просто появился на крыльце дома моей бабушки? Я не знаю, что ты задумал, но это не сработает. Ты не можешь просто взять и купить меня, только не после всего, что случилось.

Я фыркнул, отодвинув ноутбук в сторону.

– Я появляюсь на пороге ее дома уже много лет, Хейли. Именно этим мы здесь и занимаемся. На самом деле я стараюсь помочь всем, кому могу, –  сказал я, постукивая пальцами по прилавку. Она начинала выводить меня из себя. –  Что я должен сделать, чтобы доказать тебе, что я не плохой? И что мы могли бы даже стать хорошими друзьями?

Она издала смешок, низкий и обольстительный, на который среагировал мой член.

– Отстань от меня, –  сказала она. –  И не будь…

– Каким?

– Бесячим. Грубым. Вредным. Мудаком. Гребаным тупым ублюдком из маленького города, с которым я не хочу иметь ничего общего.

– Я пытаюсь загладить перед тобой вину. –  Я стиснул зубы. –  И хочу тебя спросить: могу ли я что-нибудь сделать для тебя? Ведь сейчас ты единственный человек, к кому я могу обратиться за помощью, потому что я тону, медленно и мучительно.

– Ладно. –  Хейли фыркнула. –  На самом деле мне не нужна работа.

– Знаю. Я слышал, как хорошо ты справляешься. Ты стала очень успешной.

– У меня есть работа в Балтиморе, за которую мне много платят. Я даже купила «Корвет» в первый год, –  продолжила она. –  И я здесь не задержусь, может быть, останусь только на лето.

Я с трудом сдержал улыбку. Я гордился ею, но был уверен, что, если выскажу это вслух, она разозлится, поэтому я просто сказал:

– Круто.

– Все это временно, но…

Я снова приподнял брови. Было одно «но».

Все, что было до «но», было неправдой, верно? Означает ли это, что у меня есть шанс?

– Я бы хотела чаще бывать вне дома. На самом деле я и раньше работала в барах. Это не сложно. Я бы легко справилась с этим.

– Хорошо. –  Я изо всех сил старался говорить спокойно.

Хейли Бентли была готова работать на меня, и, значит, она будет чаще рядом со мной, и я смогу показать ей себя настоящего и загладить вину за всю причиненную боль.

– Я буду работать только три дня в неделю. Я собираюсь писать, пока не вернусь в Балтимор.

– Значит, ты пробудешь здесь все лето? –  с любопытством спросил я.

На самом деле у меня было много вопросов к Хейли, но почти все они оставались без ответа. Она заблокировала меня в социальных сетях и, уехав из Цитрус-Кова, вычеркнула весь город из своей жизни. Я подумывал о том, чтобы завести еще один аккаунт, чтобы следить за ней, но это было бы равносильно переходу границ дозволенного.

Тем не менее я иногда читал ее статьи о путешествиях. У меня был список мест, которые я хотел бы