Вакцина любви - Дейдра Дункан Страница 12

Я молча слушаю их болтовню, когда меня вдруг заставляет вздрогнуть прозвучавший за спиной знакомый голос. «Музыка в лифте» звучит немного громче.

– Это совсем не проблема, Ребекка, – говорит Джулиан. – Я был рад помочь.

Он и какая-то блондинка, оба в темно-синей хирургической форме и белых халатах, подходят к нашему столу. На его лице сияет дружелюбная улыбка, и Ребекка тает под его взглядом.

– Но они были такие тяжелые! Серьезно, Джулиан, спасибо тебе огромное.

– И что он сделал? – бормочет Ашлин, набивая рот яблоком – единственным съедобным вариантом в сегодняшней больничной столовой.

– О, он помог мне отнести все эти экземпляры «Харрисона»[28] в клинику, – лучезарно улыбается Ребекка Джулиану. – Все тридцать штук.

Ашлин смеется:

– Разве эти книги не весят килограммов по семь каждая?

Моя кровь медленно превращается в аккумуляторную кислоту, и я прожигаю его взглядом. Это самое неприятное в моей ненависти к нему – то, что все остальные его просто обожают. Ведь он весь такой вежливый, приятный, трудолюбивый, добрый и никогда не жалуется.

Это почти заставляет меня пожалеть, что мы начали не с той ноги. Почти. Но все же нет. Я видела его темную сторону.

Ашлин шутливо толкает его в плечо:

– Какой джентльмен, доктор Сантини.

Джулиан смотрит на меня, но сразу отводит взгляд:

– Я стараюсь.

– Не особенно, – бормочу я, фыркнув.

Но он меня не слышит. Или, может, игнорирует.

Да какая разница?

Когда он уходит, Ребекка мечтательно вздыхает:

– Ну разве он не душка?

О, кажется, кто-то потерял от него голову.

Я подавляю подступающую тошноту и натягиваю на лицо улыбку, делая вид, что согласна с ней.

Она оживляется:

– У тебя есть его номер?

Ликующая ведьма внутри меня злорадно хохочет, когда я с нарочитой небрежностью диктую ей номер, упомянув, что Джулиан обожает переписываться целыми днями и обмениваться мемами с котиками.

Заканчивается смена, и я бреду в дежурную комнату, чтобы передать пациентов ординатору второго года, Лекси Заванелли.

Ашлин, уходя, бросает мне:

– Хорошо поработали сегодня.

Я не спеша собираю вещи. Комната дежурных врачей завалена книгами и хирургическими инструментами, но при этом у нее есть неоспоримое достоинство – полноразмерная кровать. Этот трофей предыдущие ординаторы выкрали у неонатологов, когда несколько лет назад было закрыто отделение интенсивной терапии новорожденных.

Лекси лежит, свернувшись калачиком на этой самой кровати, пока я запихиваю бумаги в рюкзак.

– Надеюсь, сегодня ночью мне удастся немного поспать, – говорит она.

– Вроде нет ничего срочного. Шансы на твоей стороне.

– Ага. Я не горю желанием получить напряженную ночь, как в Винсенте.

Наше обучение проходит в двух больницах. Менее сложные случаи лечатся здесь, в ТУМЦ. А случаи с высоким риском направляются в Сент-Винсент – региональный травматологический центр на другом конце города, где сейчас трудится Алеша.

Я с усилием застегиваю рюкзак, агрессивно дергая за молнию, когда она застревает на бумагах внутри.

Лекси садится.

– Что-то не так?

Я опускаюсь в кресло на колесиках, и оно поворачивается. Прижав ладони к глазам, я вижу, как перед ними забегали искры.

– Они не дают мне ничего сделать самостоятельно, а Джулиан рассказывал эти истории о том, сколько всего крутого у него произошло здесь в прошлом месяце. Я просто… боюсь, я сделала что-то, из-за чего они думают, что за мной нужно присматривать. Будто я представляю опасность…

– Ну, ты и правда представляешь опасность, – улыбается Лекси. – Сама подумай. Если бы они сказали тебе все делать самой, ты бы смогла? Они хорошие врачи и пытаются сделать таким врачом и тебя. Впитывай все и, если они находят время, чтобы чему-то тебя научить, цени это.

От ее дружелюбного тона и взгляда мои сомнения отступают.

– Спасибо. Мне стало легче.

На парковке ресторана я критически оглядываю себя и испускаю стон, увидев засохшую кровь на штанах после предыдущих родов. Если бы кровь стала модным аксессуаром, я была бы в тренде. Кажется, я еще ни разу не возвращалась домой в чистой форме.

У стойки администратора вселенная, как обычно, надо мной подшучивает. Я сталкиваюсь там с Джулианом. На его безупречно выглаженной темно-синей форме отделения интенсивной терапии нет ни капли какой-нибудь биологической жидкости.

Он одаривает меня своей фирменной фальшивой улыбкой, словно делает мне одолжение. Ненавижу ее. Его настоящая улыбка – мимолетная и изысканная, а эта подделка вызывает лишь раздраженное закатывание глаз. Его темные волосы нарочито небрежны, и меня терзает желание провести четкий пробор посередине и водрузить ему на нос очки, как у Дуайта Шрута[29].

– Привет, Сапфир, – говорит он.

Я делаю глубокий успокаивающий вдох.

– Ты прекрасно знаешь, что меня зовут Грейс.

Его брови сходятся в притворном удивлении.

– Но разве Сапфир не твое настоящее имя?

– Не то, которым я пользуюсь, – отрезаю я, сверля его взглядом.

– Хм. Опять забыл.

– У тебя деменция, Джулиан? Антероградная амнезия? Или просто врожденный дефицит интеллекта?

Его темные глаза встречаются с моими и, как всегда, захватывают меня в плен. В висках у меня начинает пульсировать кровь. Он не моргает, и различные оттенки коричневого в его радужках то вспыхивают, то исчезают.

– Последнее, разумеется. Разве ты не слышала, что меня взяли на работу только из жалости?

Мое внимание невольно падает на бейдж у него на груди, который он забыл снять.

ДЖУЛИАН САНТИНИ, ДО

Редко кому из выпускников ДО удается поступить в ординатуру ТУМЦ. Джулиан – один из немногих счастливчиков, кому это удалось, и поначалу это вызывало пересуды. Но всеобщая симпатия к нему, которую я, разумеется, не разделяю, быстро положила этому конец.

Везунчик, ничего не скажешь.

Дело не в том, что ДО чем-то хуже. Они… не хочу сказать, что «менее умны», но… Возможно, я просто предвзята. Признаюсь, я даже не рассматривала остеопатические колледжи. Их репутация как менее престижных меня оттолкнула. Но в конечном счете Джулиан получил такое же образование, как и я. Все эти регалии после имени – пустой звук.

И пока я бездумно рассматриваю эти самые «регалии», Джулиан срывает бейдж с груди, а его поросшая легкой щетиной челюсть напрягается.

Хм. Что это с ним сегодня?

Стоп…

Неужели во мне просыпается сочувствие? К самому Люциферу? Нет, нет и еще раз нет.

Меня так и подмывает толкнуть его, чтобы сбросить это наваждение.

– Эм… столик на двоих на сегодняшний вечер? – вырывает меня из раздумий хостес.

– Нет! – Я отступаю от Джулиана. – Нас