Теперь открой глаза - Николь Фиорина Страница 11

В английском издании книги имелась фотография Сталина с маршалом Егоровым, его товарищем тяжелых лет Гражданской войны. Егоров, однако же, был арестован в 1938 году по обвинению в участии в антисоветском заговоре и расстрелян в 1939-м. Крайне любопытно, что английское издание также содержит фотографию неких книжных полок с подписью «Секретная библиотека Сталина. Ныне хранится в Тифлисском музее» – предположительно, это коллекция запрещенных книг, собранная Сталиным в период подпольной деятельности.

В целом же Сталин противился выпуску своих биографий и разного рода панегириков, так как ему не хотелось давать слишком большого хода развитию культа своей личности. В 1933 году он отверг предложение Общества старых большевиков сделать выставку, посвященную его биографии, прокомментировав это следующим образом: «Подобные начинания ведут к укреплению „культа личности“, что вредно и не соответствуют принципам партии». Он также запретил публикацию Украинской коммунистической партией брошюры о его жизни, приуроченной к пятнадцатилетию основания комсомола. Когда в 1935 году планировался выход военно-исторической статьи под названием «Сталин в степях Сальска», вождь возразил, что его роль в тексте преувеличена, а другие участники практически не упоминаются. Сталин особенно противился любым публикациям касательно его детства[101]. Крайне резким было вмешательство Сталина в публикацию детской книги «Рассказы о детстве Сталина» В. Смирновой в 1938 году:

Книжка изобилует массой фактических неверностей, искажений, преувеличений, незаслуженных восхвалений. Автора ввели в заблуждение охотники до сказок, брехуны (может быть, «добросовестные» брехуны), подхалимы. Жаль автора, но факт остается фактом… Но это не главное. Главное состоит в том, что книжка несет тенденцию укоренить в сознании советских детей (и людей вообще) культ личностей, вождей, непогрешимых героев. Это опасно, вредно… Советую книжку сжечь[102][103].

Не менее взбешен был Сталин и статьей «И. В. Сталин во главе бакинских большевиков и рабочих в 1907–1908 годах». Статья за авторством Михаила Москалева (1902–1965)[104] была опубликована в январе 1940 года в историческом журнале и в кратком виде приведена позднее в «Правде». Сталин прочел отрывок в «Правде» и пометил его агрессивно выглядящими красными подчеркиваниями и многочисленными восклицательными знаками. Затем он обратился к оригинальной статье и прочитал ее, делая пометки того же рода. После этого Сталин написал редактору исторического журнала, которым как нельзя «впору» оказался Ярославский. На письме стояла пометка «не для печати», однако Сталин отправил копии письма в Политбюро и редакцию «Правды», равно как и автору статьи. Сталин сообщал Ярославскому, что статья искажает правду и содержит фактические исторические ошибки. Он критиковал использование Москалевым сомнительных мемуаров в качестве источников и заключал, что «нельзя искажать историю большевизма, – это недопустимо, это противоречит званию и достоинству большевистских историков»[105].

Ярославский пытался добиться встречи со Сталиным для обсуждения этой ситуации, однако же в итоге ему пришлось ограничиться детальным посланием, описывающим источники, на которые опирался Москалев. Сталин ответил ему два дня спустя, 29 апреля 1940 года, повторив, что приводимые источники являются ненадежными. «Историк не имеет права, – писал Сталин, – принимать на веру „воспоминания“ отдельных лиц и отдельные статьи некоторых авторов, писанные на основе этих „воспоминаний“, а обязан рассматривать их критически, проверять их на основе объективных данных». История партии, отмечал Сталин, должна писаться научно, основываться исключительно на достоверных сведениях: «Подхалимство несовместимо с научной историей».

Одним из поднятых в ходе этой полемики вопросов было заявление Москалева, что Сталин был редактором бакинской газеты нефтяников «Гудок». Оно базировалось, как указывал Ярославский, на целом ряде различных источников, включая воспоминания редактора – издателя газеты (Самарцева). «Самарцев все перепутал, – написал в своем ответе Сталин. – Я никогда не посещал редакции „Гудка“. Я не был ни членом редакции, ни фактическим[106] редактором „Гудка“ (не имел для этого времени). Фактическим редактором „Гудка“ был товарищ Джапаридзе». И все же Сталин на самом деле нередко участвовал в работе издания в 1907–1908 годах, так что некоторые ошибки в мемуарах его старых товарищей совсем не удивительны[107].

Собрания сочинений Сталина

Празднование 60-летнего юбилея Сталина в декабре 1939 года открывало Ярославскому возможность вновь попробовать опубликовать сталинскую биографию. Когда его статья о Сталине, написанная для БСЭ, была отклонена редакторами как слишком объемная и перегруженная, он обратился к вождю за разрешением выпустить ее в виде небольшой книги, уверяя, что она написана в «простом стиле, вполне доступном массам». Эта работа была опубликована в конце 1939 года, однако ее затмил выход краткой биографии Сталина от ИМЭЛ, напечатанной тиражом более чем в 1,2 миллиона экземпляров. Тем не менее, когда Сталин получил копию источников, на основе которых делалась публикация ИМЭЛ, он лишь сделал приписку о том, что не имеет времени на ознакомление[108]. На подписанном же экземпляре Ярославцева, который тот подарил вождю, никаких отметок нет, и, вероятно, Сталин ее никогда не читал.

С куда большим трепетом Сталин относился к изданию собраний своих сочинений. Статьи, листовки, письма, речи, заявления, доклады, интервью и его труды по марксисткой теории – именно эти тексты отражали его политическую жизнь, отмечая ее ключевые этапы и фиксируя наиболее важные идеи.

Работа по публикации собраний сочинений большевистских лидеров была отдельной отраслью в довоенном СССР. Уже в 1923 году в печать было отправлено 22-томное собрание сочинений Зиновьева. К 1929 году издавался двадцатый том собраний сочинений Троцкого. К середине 30-х годов собрание сочинений Ленина выходило в третий раз. По этим меркам, издание собраний сочинений Сталина двигалось относительно медленно.

Неутомимый Товстуха начал готовить материалы для собрания сочинений Сталина в начале 1930-х годов, и уже в 1931 году Сталин набросал план для 8-томного издания. В августе 1935 года – спустя пару недель после смерти Товстухи – Политбюро, подстегнутое неавторизованным переизданием дореволюционных трудов Сталина, приняло постановление об издании собрания его сочинений. Работа была доверена ИМЭЛ в сотрудничестве со Стецким и отделом культуры и пропаганды[109].

К ноябрю 1935-го Стецкий представил Сталину планы по публикации. Предполагался выпуск от восьми до десяти томов, называемых «Сочинения». Издание включало в себя ранее опубликованные работы Сталина плюс до того ни разу не публиковавшиеся вставки в виде стенограмм речей, писем, заметок и телеграмм.

Документы планировалось расположить в хронологическом порядке с детальными историческими комментариями. Тома должны были отражать жизнь и политическую деятельность Сталина и издаваться на всех национальных языках СССР, а также на ряде других иностранных языков[110].

Позднее предполагаемое количество томов увеличилось сначала до двенадцати, а затем до шестнадцати, но в остальном издательский