Во власти чувств - Эмилия Вон Страница 7

– Я не м-могу ды-дышать.

– Сначала глубокий вдох, теперь медленный выдох. Повторяй за мной.

Я попыталась сосредоточиться на дыхании, но мне не удавалось полностью успокоиться: паническая атака не прекращалась, легкие все так же что-то сильно сдавливало. Он положил руку на свою грудь, которая вздымалась и опускалась в такт его ровному дыханию, и я повторяла за ним.

– Вот так, молодец. Еще раз. Вдох и медленный выдох.

Его глубокий голос действовал умиротворяюще, словно мелодия, заглушавшая звуки стрельбы и рыдания. Я следовала его примеру, пока дыхание окончательно не выровнялось и дрожь в теле не ушла. Мне наконец стало легче. Боль в груди все еще была, но другая.

Слезы катились по щекам и падали на грязное платье. Мне хотелось снять его, порвать и сразу же сжечь, лишь бы стереть все следы, оставшиеся после того ада, что забрал у меня близких.

– Их убили, – всхлипнула я, задыхаясь. – Мамы больше нет. Они убили ее.

Я затряслась от рыданий, но на этот раз ни паники, ни удушья не было. Когда большие руки незнакомца потянули меня за плечи к себе, я позволила ему сделать это. Он крепко обнял меня и стал гладить по волосам, нежно опускаясь к спине, и каждый раз начинал снова. Его шепот стал колыбельной для моих ушей, тихим бризом в разразившемся хаосе.

– Ш-ш-ш. Все прошло. Ты в безопасности.

Так ли это?

Я не знала, в чьих объятиях сижу на теплом полу в этой безликой комнате с потрясающим видом. Не знала, чьи руки обнимали меня, чьи слова имели такую силу, но мне совершенно не хотелось прекращать. Это было неправильно и рискованно, но я верила этому незнакомцу, потому что в его объятиях чувствовала себя в безопасности, и боль в груди медленно стихала. Я чувствовала, как слезы продолжали скользить по щекам, оставляя на его футболке темные пятна, но моя грудь больше не сжималась так сильно и болезненно, все звуки в голове исчезли, затылок перестал ныть.

Не знаю, сколько еще мы так просидели, но глаза стали медленно закрываться, и сон начал поглощать меня. Последним, что я услышала до того, как окончательно провалилась в сон, был шепот незнакомца, который ни на секунду не отпускал меня из своих объятий.

– Я не дам тебя в обиду, обещаю.

Когда я проснулась, на улице было еще темно, но я уже могла ориентироваться в пространстве и никакой панической атаки не предвидела. Пока. Руки не тряслись, но тело было измотано и обессилено, словно оно сдалось. Головная боль беспокоила не так сильно, как… Сколько я проспала?

В комнате стоял полумрак, лишь огни ночного города слегка ее освещали. Значит, уже довольно поздно. На этот раз дверь была приоткрыта, но никаких голосов и звуков не было слышно.

Я села в постели, все еще облаченная в это дурацкое свадебное платье. Несмотря на облегчение от того, что я полностью одета, а значит, попыток меня раздеть никто не предпринимал, я чувствовала, как под слоем атласной ткани зудит кожа. Решив наконец снять с себя эти тряпки, я направилась в сторону закрытой двери и оказалась в небольшой, но просторной гардеробной. Вся одежда в темных цветах, на уровне глаз висело множество рубашек и футболок. Схватив первую попавшуюся, пошла в ванную.

Я не планировала смотреться в зеркало, но взгляд непроизвольно к нему обратился. От увиденного я ахнула. Передо мной стояла девушка, побывавшая в аду. Волосы растрепаны, от прически не осталось и следа. Глаза опухшие, по бледному лицу размазана косметика, на обеих щеках красовались следы от слез. Платье в нескольких местах порвано, а его белый цвет теперь лишь часть воспоминаний.

Оценив напоследок новую версию себя и не позволив очередным слезам вырваться наружу, я сорвала с себя чертово платье и швырнула его на пол. Мои пальцы лихорадочно вынимали множество шпилек из спутанных волос, позволяя им каскадом спадать на спину. Бросив все в раковину, я зашла в душевую кабинку и открыла кран. Поток горячей воды лился из тропического душа, смывая всю грязь и кровь, окрашивая воду под ногами в розовый. Кровь стекала в канализацию, но я не чувствовала себя достаточно чистой, словно она впиталась в мою кожу и забила поры. Желая избавиться от неприятного чувства, я взяла мыло и щетку, что лежали на полке, и постаралась оттереть ее, пока кожа на руках и ногах не начала гореть. Предательские слезы все-таки побежали по щекам, смешиваясь с горячей водой. Я не сдержала рыданий, вырывающихся из меня, поэтому, скатившись по стеклу душевой, села на пол и подтянула коленки к груди, позволяя воде омывать меня.

– Адриана?

Стук в дверь и низкий мужской голос привели меня в чувство. Подпрыгнув от неожиданности, я ударилась локтем о стенку кабинки. Я настолько ушла в себя, что не заметила, как вода стала холодной.

– Адриана, ты в порядке? – Мужчина постучал еще раз, но более настойчиво. В его голосе угадывалась тревога, хотя, возможно, мне просто показалось.

С чего бы ему беспокоиться?

– Да, все хорошо, – крикнула я, чтобы он мог услышать меня, а сама встала и выключила воду. – Я уже закончила.

– Хорошо. Спускайся вниз, тебе нужно поесть.

От его слов мой желудок, словно по команде, заурчал. Сколько часов я не ела и не пила? Сколько прошло с тех пор, как я потеряла любимых?

Убедившись, что незнакомец отошел от двери, я схватила чистое полотенце, лежащее на полке над мраморной раковиной, и, высушившись, натянула на себя простую черную футболку, которую позаимствовала у хозяина. Огромный балахон доходил мне до середины бедер, но он слишком был хорош, чтобы снимать его. От мягкой ткани веяло свежестью и чем-то, что я не могла распознать.

Собрав влажные волосы в пучок на макушке, я вышла из ванной, минуя зеркало и лежащее на полу свадебное платье. Комната выглядела так же, как я ее и оставила, однако подушки и покрывало больше не валялись на полу, а были аккуратно сложены на кровати.

Я вышла, осторожно ступая по полу босыми ногами, чтобы не привлекать внимание и успеть подготовиться к тому, что ожидало меня внизу. Хотя ложных иллюзий я не питала: навряд ли я могла бы справиться с этим мужчиной, который, скорее всего, один из солдат Каморры. Тем не менее осторожность не помешала бы.

Судя по обстановке, мы находились в современном пентхаусе, а комната, в которой я проснулась, была единственной на втором