Эта история может спасти тебе жизнь (ЛП) - Тиффани Крам Страница 69

— Пожалуйста, — говорю я. — Пожалуйста. Мне больно.

Она кивает другому полицейскому, который кладет руку на пистолет, пока она снимает с меня наручники и переводит мои руки вперед. Лучше не становится. Перед глазами плывет столько пятен, что я едва вижу.

— Приятной поездочки. — Она заталкивает меня на заднее сиденье патрульной машины и захлопывает дверь.

На этот раз я прошу адвоката.

Джой Мур

День шестой

Лежа под стеганым одеялом, я в тысячный раз жалею, что пошла к врачу. Хотела бы я вернуться в прошлое и не узнавать, что Ксандер мертв. Хотела бы не видеть этот крошечный мешочек.

Доктор Синглер попросила меня прийти через два дня.

— Возможно, тогда у нас будет лучшее представление о том, как действовать дальше.

Она сказала это как вопрос, как будто мягко напоминая, что мне нужно принять решение, и я кивнула в знак согласия, потому что мне бы очень хотелось иметь лучшее представление о том, как действовать дальше.

Когда Карлотта впервые упомянула убежище, я не могла представить, что все так обернется. Это было через три недели после того, как Тед напал на меня на улице, и с тех пор я не покидала свою территорию. Карлотта заметила меня на задней террасе, с поникшими плечами и бледным лицом, потягивающей утренний кофе, и позвала меня на «почвотерапию».

— Я начинаю сеять семена на зиму, — сказала она, когда я проскользнула через боковую калитку. Она протянула мне лопатку и пластиковый лоток с двенадцатью пустыми ячейками и подвела меня к стеклянному столу на крыльце, который был покрыт карманными пакетиками с перечислением всех зимних овощей. Я никогда раньше не сажала семена, и она научила меня, как обращаться с каждым из них: разбрасывать по поверхности почвы или заделывать на глубину в полсантиметра, по одному или по несколько штук в лунку, опрыскивать из пульверизатора до тех пор, пока не прорастут.

— Сколько времени это занимает?

— Некоторые прорастают за одну-две недели. Другие — за две-четыре. — Она вздохнула, глядя на грядки. — В это время года всегда приходится решать: цепляться за лето или готовиться к зиме. Больно вырывать те растения, которые еще могут что-то дать.

Все дыни были сняты с лоз, но на помидорах и халапеньо еще оставались плоды. У болгарского перца появились признаки истощения, как и у собранного салата. Листья мускатной тыквы желтели, но зелени было так много, что хватило бы на все семьи. В этот теплый день в середине сентября невозможно было поверить, что зима уже не за горами.

— Я понимаю, — сказала я.

— Я знаю, что понимаешь. — Это был странный ответ, и я все еще размышляла над его значением, когда она сменила тему.

— Вся эта история с Shake Awake… — Ее тонкие седые волосы были мокрыми от пота; капля скатилась по щеке, и она вытерла ее. — Мне ужасно жаль.

Я никогда не упоминала скандал с токсичным отравлением, но она, должно быть, слышала наши извинения в подкасте. Еще больше людей попали в больницу с тех пор, как новости вышли. Единственным утешением на данный момент было то, что никто не умер.

— Мне тоже.

— Какая наглость со стороны этих сомнительных ученых-пищевиков, которых они наняли, — думать, что они смогут так легко обвести вокруг пальца Управление по санитарному надзору за качеством пищевых продуктов и медикаментов. Клянусь, Эмиль понятия не имел. Он думал, что это безопасная инвестиция. Возможность для всех подзаработать.

От этих слов по моей спине пробежал неприятный холодок.

— Я не уверена, что понимаю, к чему вы клоните.

Мышца на ее щеке дернулась.

— Я думала… — Она посмотрела на стол, покрытый пятнистым слоем почвы. — Ксандер сказал, что собирается тебе рассказать.

Но Ксандер, конечно, мне не рассказал.

В тот день я узнала все, что никогда не хотела знать о корпорации Shake Awake. Я думала, что мы разместили эту рекламу по доброте душевной, но на самом деле Ксандер обменял премиум-место в середине ролика на долю в компании.

Что касается того, как это произошло, соучредитель Shake Awake оказался одним из давних клиентов Эмиля по персональным тренировкам. Нуждаясь в венчурном капитале и зная, что Эмиль тренирует множество богатых актеров и продюсеров уровня А-листа (большинство из которых он встретил на съемочной площадке во времена своей работы каскадером), этот соучредитель предложил Эмилю комиссионные за каждого инвестора, которого он привлечет.

Я не удивилась, что Ксандер ухватился за возможность участвовать. Ему бы понравилось, если бы его считали одним из клиентов А-листа Эмиля.

Что меня удивило, так это то, что Ксандер все это время заключал такие маленькие сделки. Сначала я не хотела в это верить, но детали складывались. Каждый раз, когда мы с Бенни думали, что жертвуем рекламное место, Ксандер на самом деле заключал побочную сделку. Филантропия, как же. Портфель акций Ксандера, в который он вложился в начале нашего брака, не оправдал надежд, и этот хитрый ублюдок использовал популярность нашего подкаста, чтобы компенсировать убытки. Он нашел способ инвестировать без риска и чертовски этим гордился.

Так горд, что хвастался этим Эмилю после заключения сделки с Shake Awake.

Вскоре после этого случился скандал.

Теперь неадекватная реакция Ксандера на все это стала более понятной. Компания Shake Awake не отозвала свою продукцию в кратчайшие сроки, когда узнала, что ее «общепризнанный безопасный» препарат на самом деле небезопасен, и не проинформировала об этом ни Эмиля, ни других инвесторов. А Ксандер не мог объяснить, почему он так разозлился, потому что тогда ему пришлось бы признать, что вся затея с самого начала была основана на лжи.

Десятки, а может, и сотни людей серьезно заболели, и из-за жадности моего мужа мы оказались связаны гораздо теснее, чем я думала. Я не знала, как эти сделки выглядят на бумаге и в курсе ли о них «Apex Plus», но в любом случае это не сулило ничего хорошего.

Мне стало трудно дышать. Ксандер управлял нашими деньгами с первого дня, и теперь я задавалась вопросом, что еще он скрывал. Он оплачивал наши счета. Составлял наш бюджет. Подавал наши налоги. Однажды я спросила, могу ли я играть более активную роль в нашей бухгалтерии, и он рассмеялся.

— Ты бы потерялась тут без меня, — всегда говорил он, и теперь я поняла, что он был прав.

Когда я закатала рукава, охваченная головокружительным гневом, Карлотта тяжело вздохнула. Уставившись на мои предплечья, она грустно сказала:

— У меня было предчувствие.

Пристыженная, я натянула рукава обратно, но было слишком поздно.