Луанн Райс - Дитя лета Страница 60

– Мам? – спросила вдруг Джессика.

– Что, милая?

– Когда вернется Роуз?

– После операции, причем пройдет недели две, пока ей разрешат выйти из больницы.

– Мне хочется с ней поговорить.

– Я знаю. Скоро поговорите.

– Она ведь так рада будет вернуться домой, правда?

Мариса кивнула, посмотрев на Джессику с любопытством: забавно слышать, как Джессика называет это место домом.

– Здорово, что мы живем в таком холодном месте, – сказала Джессика, – где столько китов, сов и ястребов, и друзей тоже. Я никогда не думала, что стану членом тайного общества.

– Это ты «Нанук» имеешь в виду?

Девочка кивнула:

– Ведь они нас совсем не знали и все-таки сразу приняли к себе. А теперь – погляди! – мы можем зарабатывать деньги для Роуз.

У Марисы подкатил комок к горлу. Слышать, как дочь счастлива и благодарна, стоило всех страданий, повлекших за собой решение бросить все, бросить дом, даже отказаться от собственных имен. Как в Интернете, подумала она, где каждый придумывает себе звучное имя и персону. Не совсем привлекательно, честно говоря. И все же она поступила точно так же. Бывало, что она сама общалась в Интернете, когда ей не спалось или не хотелось поддаваться угрюмым настроениям.

На пороге зазвучали шаги, и сразу же зазвенел колокольчик на двери. Мариса подняла глаза и увидела Энн, Марлену, Синди и двух ее дочерей, входивших с пакетами в руках, набитыми бутербродами и прочей снедью из гостиницы.

– Обеденный перерыв! – объявила Энн.

– А я почти доделала еще одну подушку! – сообщила ей Джессика.

– И мы вчера вечером смастерили еще две, – сказала Элли.

– Они уходят с прилавка мгновенно, – сказала Энн, и все принялись за дело: на столе появились термосы с холодным чаем и лимонадом, пластиковые стаканчики, шоколадное печенье, бумажные тарелки, салфетки. Мариса вышла из-за прилавка. Эти женщины все больше и больше удивляли ее. Они были практически незнакомы, но их объединило общее желание помочь Роуз Мэлоун.

Мариса наблюдала, как Джессика аккуратно раскладывает тарелки. Сердце ее переполнялось чувством гордости, когда она думала о том, что именно ее дочь стала застрельщиком их общего благотворительного действия. Тогда как сама Мариса ушла в себя, затаилась в боязни довериться кому-то, обнаружить свою истинную суть, ее дочь нашла Роуз, а через нее Лили и мастериц «Нанук».

Теперь, глядя на тех, кто находился вокруг нее, Мариса отчаянно желала поведать им всю правду. Ее мучила мысль о том, что эти женщины, так много ей давшие и постоянно дающие, ничего по-настоящему не знают о ней. Она вспомнила медицинскую школу, где поняла, как великодушна и целительна природа женщины. Подумала о Сэм. Подумала о том, что женщины «Нанук Дикого Севера» были еще одним тому подтверждением.

– Мне нужно всем вам кое-что рассказать, – сказала она, почувствовав, как во рту у нее мгновенно пересохло.

Все обернулись, с улыбкой ожидая, что она скажет.

– Мы с Джессикой…

Энн замерла, термос застыл над пустыми стаканчиками.

– Мы не те, за кого себя выдаем, – прошептала Мариса.

– Мамочка! – ахнула Джессика, и в глазах ее мелькнула тревога, почти ужас.

– Что ты имеешь в виду? – спросила Синди.

– Мы тайком убежали из дома…

– Ты нам это говорила, – сказала Марлена. – Помнишь, на корабле, в день рождения Роуз. Мы все понимаем, родная. Ты сбежала от ужасного брака. Такое бывает.

– Но у нас выдуманные имена.

– Мамочка!

Женщины молча глядели на нее. Марису лихорадило при мысли, что сейчас все они почувствуют обиду, предательство, и просто уйдут. И перестанут с ней общаться, разговаривать. И вышвырнут их с Джессикой из клуба «Нанук». У Энн потемнели глаза, словно налились болью; у Марлены они, напротив, распахнулись, Синди опустила голову. Две дочери Синди неотрывно смотрели на Джессику, а та сделалась пунцовой.

Неожиданно Энн поднялась с места, обошла вокруг стола и обняла Марису. Обняла так крепко, что та почувствовала это каждой косточкой своего тела.

– Бедная ты моя, – сказала Энн. – Это что же нужно было пережить, через что пройти, чтобы возникла необходимость пойти на такой шаг.

– Мы уже знаем, как это бывает, – сказала Синди. – Потому что одной из наших мастериц пришлось сделать то же самое.

Энн и Марлена согласно закивали, обмениваясь взглядами с Синди. Мариса без подсказки поняла, что речь идет о Лили.

– Ты обращалась в какие-нибудь официальные органы? – спросила Синди. – Чтобы как-то оградить себя от этого человека?

– Если тебе неприятно, можешь не рассказывать, – участливо заметила Марлена.

Да, пробовала, – сказала Мариса. – Но он вел себя крайне скрытно. Судья, к которому я обратилась за защитой, объяснил мне, что если Тед не пытался напрямую меня убить в течение последних суток, то никакой официальной защиты мне не положено.

– Хренов идиот, – выругалась Марлена. – С Лили было то же самое. Суды не понимают домашнего насилия и не сочувствуют его жертвам.

– Подпишусь под каждым словом, – добавила Синди.

– Но каким образом подобные вещи происходят с сильными женщинами? – удивилась Мариса, подумав о Лили с ее чистым взглядом, ее стойкостью, с которой она переносила болезнь Роуз. – Почему мы для них так привлекательны ?

– Во-первых, не нужно винить в этом себя. И Лили мы сказали то же самое, – заверила Марлена. – Обе вы очень ранимы и уязвимы. Ты потеряла мужа, а Лили так и не сумела пережить гибель родителей. Ее муж видел, что она неплохо зарабатывает на шитье, дизайне, и начал охоту на нее и ее деньги.

– Мой действовал точно так же, – сказала Мариса. – Охотился за пенсией моего первого мужа.

– Дело в том, что обе вы удивительные женщины. У всех нас свои проблемы. Жизнь есть жизнь. Слава тебе, Господи, что свел нас всех вместе. Что теперь мы можем защищать и согревать друг друга. У нас столько общих тем, столько сил, столько духа, чтобы поддержать друг друга.

– На самом деле поганые мужья – дело десятое, – сказала Синди. – Ну их совсем. Мы собрались вместе, чтобы дружить и радоваться жизни.

– И у нас уйма прочих общих интересов, – поддержала Энн. – Помимо проблем и тревог.

Мариса улыбнулась, вспомнив, как Лили сказала ей: «Добро пожаловать в оттепель».

– Понимаешь, – сказала Марлена, – нам все равно, каковы ваши настоящие имена. Мы любим вас такими, какие вы есть по сути.

– Иногда я и сама перестаю понимать, кто я, – прошептала Мариса. – Словно рассталась с собой где-то далеко-далеко…

Зато это понимаем мы, – сказала Энн. – Ты любящая, добрая, заботливая и открытая. Женщина, которая пожертвовала летними днями ради того, чтобы поддерживать дело Лили и мастерить сосновые подушечки и зарабатывать деньги для Роуз.