Любимый злодей. После - Д. С. Одесса Страница 6

И я обещаю тебе, Гавриил Орлов-Волков: я уничтожу твою империю и сровняю ее с землей!

– Значит, Нурия сказала «да»? – спрашивает Кэмерон. – Она выйдет за тебя замуж?

Я криво ухмыляюсь:

– Вроде того.

Сложись все иначе, сегодня я бы летел с Нурией в Бостон, и она сидела бы в моем самолете, а не в самолете Гавриила. Еще чуть-чуть, и она полюбит меня так же сильно, как и я ее. Потому что такой связи, такого неутолимого желания и такой мучительной тоски по ней я не испытывал ни с одной женщиной. Я хочу ее. Навсегда. Она станет моей женой, моей темной королевой, матерью моих детей.

Хотя мне до сих пор не верится, что моя роза сумела обмануть меня и сбежать, я все равно весьма впечатлен. Прежде мало кому удавалось меня провести. Мы просто изумительно дополняем друг друга. Пусть она убегает от меня еще не раз, я с удовольствием буду ловить ее снова и снова.

– Отследи самолет, – инструктирую я Квеста. – Если не справишься сам, обратись за помощью к IT-команде в Бостоне. Кроме того, у нас есть сигнал Энстона. Этот крысеныш тоже замешан в подставе. Мы сегодня же съедем с виллы и уберемся отсюда.

– А как же пропавшие девушки? – вмешивается Кэмерон. – И твои сестры?

– У меня есть нехорошее предчувствие, что ответы мы получим от Гавриила.

Если он дотянулся своими жадными лапищами так далеко, до самой Австралии, значит, и несколько дел о пропавших людях и убийствах тоже на его совести. Я уверен.

Подожди, мой цветочек, я окажусь рядом с тобой быстрее, чем он успеет тебе навредить!

Глава 4

Нурия

Моя жизнь лежит на острие ножа. Один неверный шаг – и я сорвусь в пропасть. Появится ли на этот раз кто-нибудь, кто не даст мне упасть?

Я вяло ковыряюсь вилкой в яичнице и, как и каждый день, проведенный здесь, задаюсь вопросом, как бы все сложилось, если бы я не сбежала от Демона. Я бы уже находилась в Бостоне? Было бы мне лучше с ним? Пытался ли Демон меня найти? Знает ли он, где я?

И почему, черт возьми, почему ко мне не возвращаются воспоминания?!

Вот уже десять дней я заперта в комнате Гавриила. Первые несколько дней он изредка ко мне заглядывал, но уже не приставал, как в первый день. А потом он куда-то уехал. Его подчиненные навещают меня чаще, чем он сам. Но на это я, само собой, не жалуюсь.

Они приносят мне еду три раза в день, убираются, выносят грязное белье и перестилают постель. Каждый раз, когда горничная заходит в комнаты, меня так и подмывает сбежать. Но за дверью всегда, реально всегда, стоят как минимум двое вооруженных людей Гавриила, которые тут же пресекут любую попытку удрать.

Хотя я нахожусь всего лишь на втором этаже, ни одно чертово окно и даже стеклянная дверь на балкон не открываются. В помещениях работает система кондиционирования и вентиляции. Более того, наверняка оконные стекла изолированы, так что никто не услышит моих криков и воплей. А если и услышат, то только люди Гавриила в саду. Поместье расположено в уединенном месте, прямо у моря, на котором я вижу лишь три-пять кораблей в день.

У меня нет ни смартфона, ни ноутбука, ни телефонной связи. Ничего, с помощью чего можно связаться с внешним миром.

И я постепенно начинаю впадать в отчаяние, потому что не представляю, удастся ли мне когда-нибудь вырваться из этого сверкающего ада. Впрочем, однажды у меня уже получилось, значит, получится и еще раз. Нельзя терять надежду.

Вздохнув, вилкой сгребаю яичницу в небольшую горку. Я не хочу оставаться здесь и уж точно не желаю становиться женой Гавриила.

Дверной замок тихонько жужжит. Этот звук уже слишком хорошо мне знаком. Сейчас кто-то войдет в комнату. Возможно, кто-то из персонала, чтобы забрать посуду с завтрака.

– Как поживает моя возлюбленная?

¡Mierda! Только не он.

За последние десять дней Гавриил появлялся всего трижды. Последний раз – семь дней назад, перед тем как уехал по делам и оставил меня в покое.

Я сижу за круглым столом, вокруг которого стоят шесть стульев, в белом атласном халате, поставив правую ногу на мягкое сиденье.

Не поворачиваясь к нему лицом, продолжаю гонять туда-сюда кусочки яичницы вдоль ломтиков багета с авокадо, помидорами, сыром и базиликом. Еще меня ждут йогурт с фруктами, блинчики и кофе. Каждый день мне подают восхитительно приготовленную еду. Вкуснее я еще не ела. И каждый день я к ней почти не притрагиваюсь, опасаясь, что она может быть отравлена.

– Позавчера я заключил лучшую сделку в своей жизни и вернулся из Мексики, – рассказывает Гавриил, как будто мне интересно, что он говорит.

Оказавшись рядом со мной, он вешает пиджак на спинку стула, откидывает со лба пряди волос песочно-русого цвета и смотрит на меня сверху вниз. – Может, мне улыбнутся, поздороваются или поцелуют?

Да что вообще у него в голове? Я поднимаю левую руку и показываю ему средний палец.

– Вижу, тебе не хватало моего внимания.

– Как насчет того, чтобы просто отпустить меня, Гавриил? Я не хочу здесь находиться. Я умираю от скуки и хочу вернуться в Барселону. – Я смотрю на него умоляющим взглядом. Когда он правой рукой тянется к пряди моих волос, я с долей удовлетворения кошусь на полузаживший след от укуса на тыльной стороне его ладони. Свежие шрамы выделяются красноватым цветом.

– Я могу развеять твою скуку, – отвечает он, наклоняясь ко мне и притягивая мое лицо к себе за прядь волос.

– Просто отпусти меня, – снова умоляю я.

– Не могу. – Его глаза пробегают по моему лицу, спускаясь от глаз к губам.

– Почему нет? – продолжаю я.

Взгляд Гавриила, который до этого ловил мой, перемещается на мой завтрак.

– Ты почти ничего не съела. – Он меня игнорирует.

– Скажи, почему ты не можешь меня отпустить?

Он раздраженно хмыкает, отпускает мои волосы и садится на стул возле меня. Затем закатывает рукава рубашки.

– Насколько я слышал, в мое отсутствие ты вела себя хорошо и ничего не разбила. – Он окидывает комнату быстрым взглядом, широко улыбается, после чего берет ломтик багета с авокадо и сыром. – И больше никого не укусила. Весьма неплохо для начала.

Его комнаты находятся под видеонаблюдением. Скорее всего, ему не сообщали эту информацию, а он лично наблюдал за мной.

– Я кусаюсь, только когда меня загоняют в угол.

Гавриил с удовольствием пережевывает мой завтрак.

– Видимо, с ним ты об этом