Линда Ховард - Охота за красоткой Страница 58

О Господи! Зачем ему приспичило работать в полиции?

– Мне подождать здесь?

– Нет, можешь заниматься своими делами. Я знаю, как с тобой связаться. Только будь осторожна.

Я понимающе кивнула, но, спускаясь в лифте, то и дело вздыхала. Мне до смерти надоело высматривать белые «шевроле». И потом, если психопатка настолько опытная, почему бы ей не поменять машину? Взять автомобиль напрокат – пустяковое дело. Возможно, сейчас она уже катается на голубом «шевроле».

У меня похолодела спина.

Или на бежевом «бьюике».

Или даже на белом «таурусе».

Я не стала обманывать себя и уверять, что узнаю ее по машине: машина могла оказаться какой угодно. Возможно, психопатка все утро следила за мной, а я не заметила ее только потому, что высматривала машину другого цвета.

Она может подстерегать меня везде.

Глава 26

У меня оставался еще один выход: броситься домой к Уайатту, отрываясь от всех преследователей так, как он учил, и сидеть взаперти перепуганным кроликом. Или воспользоваться тем же приемом и покатить по своим делам. Я выбрала дела.

Почему бы и нет? Свадьба уже близко. Что еще со мной может случиться? Какие еще возникнут осложнения? Мало того, что я должна подготовиться к свадьбе всего за три недели – а у меня даже платья еще нет! – мало того, что меня пытались убить, еще и мой дом сгорел дотла, я потеряла голос, никак не могла решить, любит ли меня будущий муж и не стоит ли отменить свадьбу в разгар подготовки, и одновременно мирила супругов, которых не смогли помирить даже родные дети. Я чувствовала себя помешанной пчелой, которая носится как заведенная с цветка на цветок, хотя ураган гнет их к земле и срывает со стеблей.

Вдобавок кое-где в магазинах уже вывесили рождественские украшения. Значит, пора приступать к рождественскому шопингу, потому что украшения – сигнал для буйно-помешанных, которые налетают на магазины как саранча и сметают с прилавков самые лучшие подарки, а нормальным, здравомыслящим людям, выбирающим подарки к Рождеству после Дня благодарения, достаются одни объедки. При виде разноцветных шариков и светящихся елочек у меня срабатывает предпраздничный рефлекс.

Нет, действовать наверняка и прятаться мне просто некогда – столько всего надо успеть! Если рассуждать здраво, моя чокнутая преследовательница наверняка ждет, что я буду осторожничать, почаще сидеть дома и так далее.

И я отправилась к Салли.

Когда ее младшие дети закончили школу, она начала работать вне дома, в аукционной компании, торгующей антиквариатом. Салли разъезжает по гаражным, дворовым, особняковым распродажам, ищет антиквариат, который можно приобрести за бесценок, а затем выгодно продать на аукционе. Торги проходят каждую пятницу, это означает, что по пятницам Салли можно найти в офисе компании, где она клеит ярлыки, составляет каталоги и все переставляет. Остальные четыре дня недели, а иногда и субботы она проводит в разъездах.

Перед аукционной компанией выстроились вперемежку легковые машины и грузовички и даже один большой фургон, но двери еще были заперты. Я обошла вокруг здания и нашла служебный вход с погрузочным пандусом.

Внутри я сразу столкнулась с костлявым типом средних лет, с выпученными глазами, в очках с толстыми стеклами и пустой тележкой.

– Вам помочь, мэм?

Он был, наверное, двадцатью годами старше меня, но поскольку жил на юге, считал своим долгом называть меня «мэ-эм», растягивая слова. Таковы местные представления о хороших манерах.

Я жестом попросила его остановиться, зная, что в грохоте тележки мой шепот он не услышит, и подошла поближе.

– Я ищу Салли Арледж, – хрипло объяснила я.

– Она там. – И он указал на дверь в дальнем конце погрузочной зоны. – Уж извините, сильный у вас ларингит. Вам бы попить горячего чайку с медом и лимоном, а если не поможет – смазать горло согревающей мазью «Викс», обмотать шею горячим полотенцем да проглотить ложку сахара с керосином. Звучит дико, но моя мама всегда так делала, когда у нас, малышей, болело горло. И ничего, все живы остались, – тарахтел он, весело поблескивая выпученными глазами.

– Вы правда пили керосин? – ужаснулась я.

М-да. Пожалуй, расспрошу бабулю. Согревающая мазь, горячее полотенце – это звучит логично, но глотать керосин я, пожалуй, не стану.

– А как же! По чуть-чуть. Само собой, если хватанешь глоток, то и в ящик сыграешь или кишки скрутит, а капелька не повредит.

– Постараюсь запомнить, – пообещала я. – Спасибо!

И я поспешила к двери, на которую он указал, соображая, кому первому пришла в голову мысль лечиться керосином. Неужели он просто взял и попробовал? «Ох, как болит горло! Приму-ка я немножко керосину. Должно помочь. А с сахаром еще вкуснее будет».

Удивительное рядом.

Первым, кого я увидела за дверью, была Салли: пристроившись на стремянке, она протирала верх гигантского чудовищного изголовья, прислоненного к стене. Почерневшее от времени дерево выглядело роскошно, но упав, эта штука насмерть придавила бы любого. Ни за что не согласилась бы заниматься сексом на кровати с таким изголовьем, но, с другой стороны, такая смерть ничем не хуже любой другой.

Салли не оборачивалась, поэтому мне пришлось подойти поближе и постучать по изголовью, привлекая ее внимание.

– Блэр! – Подвижное лицо Салли осветилось радостью и тревогой, а это, если вдуматься, не так-то просто. Салли повесила тряпку на угол изголовья и спустилась со стремянки. – Тина говорила, что твоя квартира сгорела и голос пропал. Бедняжка, как ты натерпелась! – И она сочувственно обняла меня.

В Салли чуть больше полутора метров роста, весит она меньше пятидесяти килограммов, но запасы энергии в ней неисчерпаемы. Темно-рыжие волосы обычно художественно растрепаны, с недавних пор Салли стала высветлять отдельные пряди, обрамляющие лицо. О том, что она сломала нос, когда пыталась расплющить Джаза о стену дома, напоминала небольшая горбинка. Раньше Салли носила очки, но когда от удара сработала подушка безопасности, именно очки и сломали ей нос, поэтому она перешла на контактные линзы.

Я тоже крепко обняла ее.

– Мы можем где-нибудь поговорить? Я хочу кое-что показать тебе.

Сара заинтересовалась.

– Конечно. Пойдем вон туда, присядем.

И она указала на складные стулья, составленные вместе посередине аукционного зала. Позднее их расставят аккуратными рядами для посетителей. Мы взяли два стула, я вынула из сумочки счета из «Стикс энд стоунз» и протянула Салли.

Некоторое время она озадаченно изучала их, а когда добралась до итоговых сумм, в изумлении и ярости вытаращила глаза.

– Двадцать тысяч долларов! – воскликнула она. – Он заплатил двадцать тысяч за это… дерьмо?!