Юна-Мари Паркер - Под покровом тайны Страница 51

Всего один неосторожный поступок, и он погубил свою жизнь. Эта мысль была такой невыносимой, что он остановился и повернулся к морю, устремив ничего не видящий взгляд к горизонту. Если даже Мэделин никогда ни о чем не узнает, если даже он и Кимберли безнаказанно скроются с деньгами Хэнка Пагсли, он все равно не сможет нормально жить, так как не сумеет пережить собственного падения, того, что предал и Мэделин, и Джейка, и банк. Этот поступок заставлял его ненавидеть себя, и всю оставшуюся жизнь он вынужден будет ходить по лезвию ножа, до тех пор… До каких же? Пока Кимберли не украдет достаточно много денег?

А может быть, пока Хэнк или «Центральный Манхэттенский банк» не обнаружат их мошенничество?

Он стоял, размышляя, а волны, подобно кружевам, накатывались на его лодыжки, и темнота смыкалась над ним. Ему захотелось шагнуть вперед, в море, и продолжать идти… в глубину… Он представил, как вода приближается к его голове, давит на него, затем заполняет легкие и наконец наступает забвение…

С мучительным, сдавленным стоном Карл повернулся и быстро зашагал назад в Хайвиндс.

Мэделин читала, сидя в постели, когда он вошел в дом.

– Хорошо прогулялся?

– Прекрасно! – Он старался говорить легко и спокойно. – Тебе тоже не мешало бы пройтись, лентяйка!

Мэделин засмеялась:

– Сам ты лентяй! Спорим, что обыграю тебя завтра в теннис.

– Ну, конечно!

– Карл… – Она протянула к нему руку и одарила нежным взглядом. Минуту спустя он уже был в ее объятиях, и они тесно прижались друг к другу. – Как хорошо ты пахнешь! – прошептала она, касаясь лицом его лица. – Морским ветром. – Она провела пальцами по волосам мужа, закрыв глаза, чтобы лучше чувствовать его.

– Любовь моя… – Эти слова слетали с его губ, когда он начал снимать с нее ночную рубашку. – Милая…

Наконец она обнаженной легла на покрывало. Свет падал на соблазнительные изгибы ее тела, выделяя темные впадины и светлые выпуклости. Ее груди вздымались, как два холмика, а волосы темным облаком рассыпались по подушке. Карл подумал, что никогда не видел ничего более красивого.

Мэделин прильнула к нему, отвечая на его ласки и слегка удивляясь, почему в его движениях столько порывистости, а лицо искажено болью. Впервые он слишком быстро достиг кульминации, не в силах сдержать себя, и в его поведении явно сквозило безрассудство. Мэделин не успела достичь пика страсти. Но ее возбуждение не было слишком сильным, и она решила, что в эту ночь будет делать все только ради его удовольствия. Порой такое бывало, но она никогда не обижалась и не добивалась собственной разрядки, испытывая удовлетворение уже от того, что доставляла ему блаженство.

Снова заключив Карла в свои объятия и сливаясь с его неистовым телом, она чувствовала себя такой же вечной, как сама женственность, как земля и море, ласкающее берег, как луна, роняющая серебристый свет на песок. Она чувствовала себя матерью, утешающей беспокойное дитя, оберегая его своей любовью. И в тот момент, когда Карл опять достиг наивысшего блаженства, судорожно мотая головой и погружаясь в ее горячее влажное тело, – в тот момент, когда он в забвении выкрикивал ее имя, Мэделин внезапно инстинктивно поняла: в его жизни случилось нечто ужасное…

Глава 9

– Какие будут еще распоряжения, мистер Шеллер? – спросила Джесика, сидя на краешке стула в его номере с блокнотом на коленях. – Я уже все приготовила для вашей пресс-конференции в зале «Эрмитаж» завтра утром, в девять тридцать, и заказала машину, чтобы доставить вас после этого на репетицию.

Бернард Шеллер жил в «Ройал-Вестминстере» уже три дня и оказался очень требовательным гостем.

– Я вам говорил, что пригласил к себе своих друзей сегодня вечером? – спросил он с едва заметным европейским акцентом.

– Шестнадцать человек к семи часам, шампанское здесь, в вашем номере, – быстро ответила Джесика, не заглядывая в свои записи. – Вы заказали пирожки с начинкой из острого перца, а также жареные клешни омаров и большое блюдо салата из сырых овощей.

Бернард кивнул одобрительно, но как всегда, с серьезным выражением лица. Он был человеком, который все время держался настороже. Это была его защитная реакция от чрезмерной лести публики, постоянно толпившейся вокруг него и выражавшей свое обожание. И только по прошествии трех дней он смог позволить себе немного расслабиться в присутствии Джесики, чьи манеры отличались исключительным профессионализмом.

– Хорошо бы и немного виски. Не все любят шампанское, – заметил он.

– Хорошо. – Джесика сделала запись в своем блокноте. Бернард заинтриговал ее, хотя она старалась не проявлять своего любопытства. Ей уже было известно, что он по происхождению австриец и учился в институте Кертиса в Америке, прежде чем стал композитором с мировым именем и дирижером Бостонского симфонического оркестра. Все это ей удалось узнать, прочитав краткую биографию на обратной стороне кассеты с записью его музыки. Там также было сказано, что он, как первоклассный пианист, часто выступал по телевидению и записывался с Нью-Йоркским и Венским филармоническими оркестрами.

Бернард утомленно провел рукой по глазам и глубоко вздохнул:

– Боже, как я устал! Особенно в этом турне.

– А куда вы еще отправитесь в этом году? – спросила Джесика с оттенком сочувствия в голосе.

Бернард пожал плечами:

– В Милан, Токио, Москву, Сидней… и еще бог знает куда. Я должен посетить десятки столиц в течение нескольких месяцев.

– Должно быть, это тяжело?

Он приподнял свои густые темные брови.

– Тяжело, но необходимо. Через две недели я возвращаюсь в Бостон, где должен дать знаменательный концерт: будут присутствовать президент с супругой, предполагается прямая трансляция по телевидению. Вот так-то! – добавил он многозначительно. – Месяц за месяцем я путешествую по свету. Это суетная, но важная сторона моей карьеры.

– А где ваш дом? Где вы живете между гастролями? – спросила Джесика.

Выражение лица Бернарда изменилось. Оно стало более мягким и расслабленным.

– У меня есть дом на Сардинии. Там тишина и покой. Только там я могу сочинять свою музыку. Как чудесно после многих месяцев путешествий и проживания в отелях, когда все время находишься на виду… походить в купальном костюме, в халате, почувствовать свободу в собственном доме. Близость к природе необходима для восстановления творческих сил Я приезжаю на Сардинию, чтобы вновь зарядиться энергией и очиститься от скверны городской жизни.

Джесика зачарованно слушала. Под поверхностным блеском, окружавшим его, Бернард, очевидно, был очень искренним человеком, и ей нравилось, как откровенно он разговаривал с ней. «Он из тех, – подумала она, – кому успех и слава не вскружили голову».