Скрипачка и вор - Анастейша Ли Страница 48

Его резкость, словно ледяной душ, окатила меня с головы до ног. Я понимала, что он делает это ради меня, ради моей безопасности. Но мысль о том, что мы можем расстаться, была невыносимой, особенно сейчас, когда ему угрожает опасность. Это казалось предательством, не только по отношению к нему, но и к самой себе.

Я попыталась найти слова, чтобы объяснить, как мне страшно, как я боюсь потерять его, как я боюсь за него. Но вместо этого лишь молчала, глядя в его глаза, полные решимости и… боли. В них я видела отражение своего собственного страха, и еще что-то — хлипкие струны, которые нас соединяли воедино, казалось, вот-вот оборвутся под тяжестью обстоятельств. И я не знала, как их удержать.

Милош.

Я разбудил Аделин, когда за окном еще царил густой предрассветный мрак. В комнате тихо горела настольная лампа, отбрасывая теплый, уютный свет. Снизу, из-под окна, донесся приглушенный сигнал такси — машина уже ждала.

— Куда мы направляемся? — сонно произнесла Аделин, не открывая глаз. Она всегда была совой, и утренние подъемы давались ей нелегко.

— Скоро узнаешь, — тихо ответил я, нежно коснувшись ее щеки губами.

Мне пришлось помочь ей выбраться из теплого одеяла. Я аккуратно приподнял ее, и она, еще не полностью проснувшись, выглядела немного растерянной. Ее волосы были растрепаны после этой ночи, а когда она попыталась потянуться, одеяло скользнуло вниз, оголяя ее грудь. Я почувствовал, как сердце забилось быстрее, наблюдая всю эту живопись собственными глазами, но старался не выдать своих эмоций. В голове крутились мысли о том, что нас уже ждал таксист, и время поджимало.

Я быстро собрался, стараясь не отвлекаться на детали, которые могли бы затянуть нас в этот момент. Но, глядя на нее, я не мог не заметить, как она была прекрасна даже в своем утреннем беспорядке. Я протянул ей руку, помогая встать, и в этот миг между нами возникло что-то большее, чем просто утреннее пробуждение, как-будто кто-то протянул от нее до меня электричество.

Мы выбежали из квартиры, словно за нами гналась стая волков. Сердце колотилось в груди, а адреналин бурлил в венах. Я быстро усадил Аделин на заднее сидение, сам сел рядом, стараясь не терять ни секунды.

— Тебе стоит отключить телефон, — приказал я, когда мы наконец тронулись с места. В моем голосе звучала дрожь, выдавшая внутреннюю тревогу.

— Но Кирилл и отец могут звонить, они с ума сойдут, — пробормотала Аделин, и я заметил, как её руки нервно сжались на коленях.

— Не беспокойся, я с ними поговорю, — попытался я успокоить её, хотя сам понимал, что это не так просто. Мы оба знали, что впереди нас ждет что-то неопределенное, и как бы я ни старался выглядеть уверенно, страх не покидал меня.

— Давай просто сделаем это, — сказал я, стараясь придать голосу уверенности. — Мы справимся.

Она кивнула, но я заметил, как её губы дрожат. Внутри меня тоже бушевали эмоции, но я знал, что сейчас важно быть сильным. Мы должны были двигаться вперед, несмотря на страх. Я глубоко вдохнул, стараясь успокоить себя, и посмотрел на Аделин. Её глаза отражали ту же решимость, что и мои, хотя в них всё ещё читалась неуверенность.

Я заметил, как Аделин достала из кармана куртки телефон и нажала "отклюить". Её руки слегка дрожали, и я понимал, что это не просто волнение. Это был момент, когда всё могло измениться. Я прижался ближе, чтобы поддержать её, и сказал:

— Мы не порознь. Мы вместе, и это главное.

Глава 37

Аделин.

Тишина давила на уши. Четыре стены стали моим миром, клеткой, в которую меня заточил любимый человек. Интересно, как там Милош? Успел ли он поговорить с отцом и братом? Эта мысль не давала покоя, ведь если нет, то скоро меня начнут искать. Искать там, где меня быть не должно.

В этой изоляции единственными моими собеседниками стали пауки. Они, не торопясь, плели свои замысловатые кружева в углах комнаты, будто создавая для меня хоть какое-то подобие уюта в этом добровольном заточении. Их тихая работа, пожалуй, единственное, что нарушало гнетущую тишину.

Атмосфера старого дома давила на виски, словно густая паутина. В поисках хоть чего-нибудь интересного, я наткнулась на старый бабушкин альбом Милоша, погребенный под толстым слоем удушливой пыли. Большинство фотографий были черно-белыми, но меня захватило желание заглянуть в прошлое, познакомиться с ней, пусть даже лишь по этим пожелтевшим от времени снимкам. Она была удивительно красива — тонкий, чуть надменный подбородок, густые темные брови, взгляд, полный какой-то невысказанной печали. Перелистывая пожелтевшие страницы, я наткнулась на снимок: маленький Милош, обнимающий какого-то мальчишку на фоне реки. Сразу узнала его — его темные, раскосые глаза, с прищуром, словно скрывающим множество секретов, не спутаешь ни с кем другим. Кто этот мальчик? Друг детства? Брат?

Внезапно, альбом перестал быть просто набором старых фотографий. Он превратился в ключ к истории, в приглашение к путешествию во времени, где я, словно невидимый наблюдатель, могла прикоснуться к жизни человека, которого никогда не знала, но который, казалось, уже стал мне так близок. И я, затаив дыхание, продолжила изучать этот молчаливый рассказ, надеясь разгадать его тайны.

В один миг дверь старого дома заскрипела, словно предостерегая, и я резко захлопнула альбом. Пыль моментально взлетела в воздух, образовав вокруг меня плотный серый туман, и я непроизвольно чихнула. Тихонько подкравшись к перилам, я заглянула вниз. На первом этаже стоял Милош, его фигура казалась призрачной в этом угнетающем полумраке. Он оглядывался обеспокоенно, ища меня глазами, словно боясь меня напугать.

— Мил! — вырвалось у меня и я, позабыв об осторожности, побежала по лестнице вниз, спотыкаясь о ступеньки в спешке. Я бросилась к нему на шею и в ответ он стиснул меня в объятиях.

— Как ты? Я переживал, что они нас выследят. — спросил Милош, но в его голосе, на удивление, чувствовалось спокойствие. Неужели он решил вопрос с Иваном? И, словно прочетав мои мысли, Милош продолжил: — Я решил вопрос с Иваном, теперь все будет хорошо, но нужно будет еще пару дней переждать здесь.

— А отец и Кирилл? Ты им рассказал? — встревоженно спросила я, оторвавшись от Милоша.

— Я рассказал им не все, конечно, но они знают, что ты в безопасности.

Я облегченно вздохнула. Значит, они не ищут меня, не волнуются каждую минуту, представляя худшее. Хотя, зная отца и Кирилла, они наверняка все равно переживают, но