Возьмите меня замуж на лето, или Улиток подают горячими - Виктория Калленбах Страница 4

— А где Пауль? Он же всегда первый за встречу топит? — спросил он.

Андрей посмотрел в телефон.

— Пишет, что уже в пути. Но, зная Пауля… Скорее всего, только глаза продрал после вчерашнего.

Через полчаса в бар ввалился и Пауль.

— Ну что, не ждали? — спросил он в свойственной ему развязной манере. — Знакомьтесь, это моя девушка, Хелен.

«Скорее уж бабушка», — подумала Ева.

Хелен была невысокой стройной блондинкой с цепким взглядом холодных голубых глаз. На вид ей можно было дать от сорока до пятидесяти лет. Она принадлежала к тому типу женщин, про которых обычно говорят: «маленькая собачка до старости щенок». Однако именно взгляд всегда выдает возраст женщины. Можно вести здоровый образ жизни, ухаживать за лицом и телом, даже прибегать к помощи пластических хирургов. Но взгляд.... Его невозможно ни спрятать, ни перекроить. Он является своеобразной лакмусовой бумажкой внутреннего мира человека, его переживаний и опыта. Взгляд Хелен мог рассказать о ней многое.

«Расчетливая стерва, заполучившая в свои сети милого наивного мальчика и выжимающая из него всё сполна», — заключила Ева.

Судя по выражению лиц всех присутствующих, они думали примерно так же, но никто не рискнул бы поделиться с другом своими наблюдениями — Пауль казался таким счастливым… Его смех перекрывал шум бара, а глаза светились радостью, будто он обрел сокровище, о котором никто не догадывается. Каждый жест, каждое слово было наполнено той самой искренностью, которая иногда может показаться даже наивной.

Спустя время Ева вспомнит этот момент и подумает о том, что порой стоит рискнуть и побыть «плохим другом», другом, который открывает глаза на то, что ты сам не в состоянии увидеть и распознать. В тот день, когда её мир зашатался под тяжестью откровений, Ева осознала, что дружба — это не только поддержка и совместные радости, но и честность, даже если правда окажется горькой. Друзья, которые говорят правду, пусть и жестокую, помогают разубедиться в собственных иллюзиях, понимая, как звонко разобьется о них со временем твое сердце — самая большая ценность в этом мире.

А пока… Вечер был веселым и приятным. Они засиделись допоздна. Андрей много пил, но, к удивлению Евы, не пьянел, а лишь раскрепощался, становясь все более привлекательным. Они сидели рядом, и она то и дело ощущала его взгляды и мимолетные, как бы случайные, прикосновения. Это удивляло, немного обескураживало и волновало ее, ведь до сих пор она была уверена, что он давно и прочно женат, у него полноценная семья, ребенок… Впрочем, Андрей для всех оставался темной лошадкой.

— Ох, Пауль, суешь ты голову в петлю! — услышала она его голос. — Я вот, как год назад развелся, решил твердо — никаких больше серьезных отношений. На фиг! Свобода — вот, что самое ценное в этой жизни!

Из всего этого высокопарного монолога, Ева выхватила только одно слово: «Развелся! Он развелся. И он свободен!» К сожалению, иногда в жизни бывают моменты, когда мы настолько остро нуждаемся в сказке, что создаем ее себе сами. Не обращая внимания на кажущиеся нам незначительными детали. И с тем же упорством идем потом с закрытыми глазами через веселый карнавал «красных флажков», радуясь, что они еще не прихлопнули нас… пока что.

Ближе к полуночи все стали расходиться. Остались только Андрей, которому некуда было спешить, и Ева, решившая сполна вдохнуть веселой жизни большого города. Ведь завтра ей предстояло вернуться домой и вновь погрузиться в рутину. А потому…

— Пойдем куда-нибудь поедим, — предложила она Андрею. — Весь вечер пили какую-то бурду. Пора ее чем-нибудь разбавить.

Андрей посмотрел на нее долгим взглядом, как будто что-то обдумывал. Потом рассмеялся, обнял за плечи и сказал:

— Пойдем, я накормлю тебя, девочка моя!

Они смеялись и шутили всю дорогу, как добрые друзья. Ева чувствовала себя шальной и легкой. Белград опьянял ее ночной романтикой, тихим шелестом листьев и отдаленными звуками музыки. Каждый шаг приносил новую порцию вдохновения, город словно нашептывал ей свои тайны, приглашая открывать их одну за другой. Все её повседневные заботы и методичные занятия, казалось, растворяются в этом городе, уступая место беззаботным мечтам и спонтанным решениям. Они шли по извилистым улочкам, старинные фонари освещали их мягким светом, и Ева чувствовала, как трепет охватывает её сердце. От неповторимой романтики ситуации и присутствия этого сильного мужчины. Ей хотелось узнать его ближе, рассмотреть, что таится за маской холодной сдержанности, сорвать покровы и утонуть в нем, постигая его тайны и эмоции.

Все рестораны оказались закрыты, и только питейные заведения весело подмигивали огоньками распахнутых дверей.

— Ну что ж, вспомним студенческую юность, — сказала Ева. — Как на счет пиццы? И пойдем ко мне?

Она все еще не могла понять ни настроя Андрея, ни своих собственных желаний. В воздухе, смешиваясь с ароматом весны, витала неопределенность, мерцающий свет ночных огней усиливал её внутреннее смятение. Они направились к снятой ею квартире. Каждый шаг был наполнен ожиданием, в душе теснились неясные чувства, которые она пыталась определить, но они ускользали, как туман.

* * *

Изумительный аромат свежей пиццы манил. Хотелось слопать все в один присест, несмотря на то, что за окном уже стояла глубокая ночь. Они сидели на диванчике в ее съемных апартаментах. Андрей рассказывал о своей жизни, о сыне. И этот легкий разговор расслаблял Еву. Ей было приятно вот так запросто за полночь есть с ним пиццу, не играть роли, прикидываясь кем-то другим, лучше, чем ты есть.

— Хочешь еще кофе?

— Можно, — ответил Андрей.

Она встала и прошла на маленькую кухоньку в выделенной зоне студии. Налила воды в турку и поставила на плиту. Андрей поднялся с дивана и подошел к ней. Ева ощутила его близость и взгляд, который словно буравил спину. Она шумно выдохнула, будто решившись на что-то, резко развернулась и шагнула к нему.

— Давно пора было это сделать, — выдохнула она, порывисто приникая к его губам своими.

Он целовал ее страстно, неистово, как будто скучал по ней всю свою жизнь, будто не мог дождаться этого поцелуя. Затем, подхватил и перенес на кровать. У него оказались невероятно сильные крепкие руки. Ева вся дрожала от предвкушения. Ее окутывал запах этого мужчины, его страсть, передавшаяся ей, кровь, толчками неслась по венам и стучала в голове. Она практически сорвала с него рубашку, приникла к его разгоряченному телу своим, таким податливым и мягким в этот момент. Изогнувшись, она позволила ему снять с себя джинсы, оставшись в одних только