Драгоценная опасность - Нева Алтай Страница 36

— Только не урони, — шепчет Артуро так, что слышу только я. — Это к несчастью.

— Хуже уже некуда, — бормочу я сквозь зубы, закусывая губу и с силой проталкивая кольцо. Наконец оно встаёт на место. Слава богу.

В ушах внезапно звенит, и я сглатываю. Комната начинает плыть перед глазами? Единственное, что удерживает меня в вертикальном положении, — тепло руки Артуро. Нет, не Артуро. Сатаны. Сатаны Девилля. Нужно помнить об этом.

Я оглядываюсь, замечаю на столе для подписания документы и роскошную ручку и автоматически делаю шаг вперёд. Но давление на руку останавливает меня. Лишь на долю секунды — мой жених быстро подводит меня к столу сам. Он берёт ручку и ставит подпись на брачном свидетельстве.

Теперь моя очередь. Я чуть не роняю ручку. Почему у меня кружится голова? Сосредотачиваюсь на пунктирной линии внизу страницы и каким-то образом вывожу своё имя. Фамилия выглядит криво — наверное, потому что пальцы дрожат. Осознание приходит в момент подписания: я больше не Попова. Пришлось написать «Девилль».

Теперь я Тара Девилль.

Миссис Артуро Девилль.

Официально невеста дьявола.

Мы возвращаемся к алтарю после того, как подписи ставят свидетели. Я закрываю глаза, не желая видеть реальность.

— Объявляю вас мужем и женой.

Он что-то ещё сказал после этого? Не уверена. Гром аплодисментов обрушивается на зал, угрожая задушить меня, как в детском кошмаре. Том самом, где я одна в тёмной комнате, а вокруг внезапно раздаётся какофония голосов. Из-под пола, из-за стен… Они зовут меня, требуют присоединиться. Я никогда не знала куда и, как ни затыкала уши, не могла заглушить их. Тогда спасением был только дневной свет. Но сейчас от этого кошмара не проснуться.

Я резко открываю глаза, пытаясь избавиться от пелены перед взором. Поворачиваюсь к жениху, мое сердце колотится в груди, а в ушах пульсирует шум. Он заглушает даже рёв толпы. Дрожь пробегает по телу, будто ледяные волны накатывают одна за другой. Я заболеваю? Здесь так холодно. Почему вдруг стало так чертовски холодно? И почему лицо мужа начинает плыть перед глазами?

Его мощная рука внезапно обхватывает мою талию. Мои ноги отрываются от пола, когда он прижимает меня к себе.

— Только не смей падать в обморок, Тара. — Его слова отдаются вибрацией в груди, плотно прижатой к моей. — Вся Семья здесь и смотрит.

— И ты, и твоя Семья можете отправиться к чёрту, Сатана, — задыхаюсь я. В этом зале будто не хватает кислорода. — Мне нужно выбраться отсюда. Сейчас же.

Его хватка на талии становится крепче. Он берёт меня за подбородок, приподнимает мое лицо и изучает суженными глазами. Я вижу момент, когда он понимает, что происходит.

Артуро

Я должен был заметить это раньше.

Затруднённое дыхание. Расфокусированный взгляд. Дрожь в её руках, сжимающих мои. Обычно я куда наблюдательнее. Будь это кто-то другой, я бы сразу распознал проблему. Но Тара обладает уникальной способностью выводить меня из себя. Ни у кого больше не получается так мастерски. Рядом с ней всё моё внимание разделено между борьбой с влечением и попытками сдержать ярость, которую она во мне пробуждает. Я кипел от гнева с той самой секунды, когда двери зала распахнулись и моя невеста в чёрном появилась на пороге. Но сейчас, глядя на неё — внезапно такую хрупкую, рассыпающуюся у меня на руках — ярость испаряется, сменяясь тревогой.

— Дыши, — шепчу я.

— Я… пытаюсь. — Её голос дрожит, в нём слышится страх.

Чёрт.

Мой взгляд падает на её слегка приоткрытые губы. Все ждут поцелуя, пока мы, по видимости, обмениваемся нежными словами. Я не собирался целовать её. Не мог позволить себе снова приблизиться к этим колдовским губам. Не знал, как отвертеться без скандала, но сейчас это неважно.

У неё паническая атака.

Не придумав лучшего решения, я действую единственно возможным способом.

Тем, который поклялся себе никогда не повторять.

Я прижимаюсь губами к её.

Огонь вспыхивает в моих венах, прожигая каждую клетку тела. Он поглощает меня настолько, что оглушительные аплодисменты вокруг — лишь фоновый шум. Ничто не имеет значения. Ничто, кроме этой восхитительной женщины, вцепившейся в меня.

Я пожираю её губы, как изголодавшийся человек. Неделями я мечтал об этом, жаждал узнать, будет ли следующий поцелуй таким же, как предыдущие два. Он лучше. Намного. Слаще. Опьяняюще. Бодряще.

В живот — или чуть ниже — ударяет волна чистейшего желания.

После секундного замешательства Тара отвечает с той же страстью, впивается пальцами в мои волосы. Сжимает пряди, царапает ногтями кожу головы. Ее острые зубки впиваются в мою нижнюю губу. Дикая кошечка укусила меня.

Я отвечаю тем же.

Желая углубить поцелуй, наклоняю голову и чувствую, как что-то странное касается щеки. Где-то в глубинах сознания понимаю — это её фата. Не прерывая контакта, я срываю с её головы дурацкий ободок с этой сетчатой штукой и швыряю за спину. Как будто чёрного платья было мало — она добавила ещё и траурную вуаль.

— Никто ещё не бросал мне вызов так, как ты сегодня, — бормочу я в её губы.

— Отлично, — бормочет она в ответ. — Твоё раздутое эго необходимо держать в узде.

Мои губы дёргаются в беззвучном смехе. Похоже, она пришла в себя.

Шумные аплодисменты стихают, остаётся лишь вежливое хлопанье. Мы, вероятно, превысили допустимую продолжительность свадебного поцелуя, но мне сейчас всё равно. Вкус Тары стал для меня амброзией. С каждым прикосновением жажда растёт.

Я опускаю ладони на её поясницу, приподнимаю её выше и прижимаю её бёдра к своему паху. Тара мгновенно обвивает меня ногами, и только слои одежды разделяют нас. Надеюсь, её юбка скроет, насколько я возбуждён. Мой член готов разорвать ширинку с момента соприкосновения наших губ.

Боль пронзает затылок, когда Тара дёргает меня за волосы, не прекращая атаковать мой рот. Дикая кошечка. Отпустив пряди, она скользит ладонями по моей шее к галстуку и начинает ослаблять узел. Я рычу и хватаю её за подбородок.

— Твой способ справляться с кризисом выше всяких похвал. — Я улыбаюсь, любуясь ею. Раскрасневшиеся щёки, растрёпанные волосы, размазанный макияж. Она дышит так, будто её отключили от системы жизнеобеспечения. — После этого никто даже не вспомнит про твоё свадебное платье.

Два изумрудных озера, обрамлённых длинными тёмными ресницами, смотрят на меня в замешательстве.

— Что?

— Ты пыталась раздеть меня у алтаря на глазах у сотен гостей. Это шокировало всех настолько, что они забыли про чёрное платье.

Она моргает, затем медленно оглядывает собравшихся — сотни людей, застывших в ошеломлённом молчании. Зал замер.

Тара резко переводит