Эта история может спасти тебе жизнь (ЛП) - Тиффани Крам Страница 29

Она опустила руку и посмотрела на Бенни в поисках помощи.

— Мы послали тебе приглашение, — сказал он.

— Нет. — Я покачала головой. — Нет, не посылали.

— Послали, — сказала Луна. — И ты вернула его.

— Я не возвращала. — Я все еще качала головой. — Я бы не стала.

Луна скрестила руки и окинула меня взглядом.

— Слушай, я понимаю, что у тебя было тяжелое время, но врать насчет этого не…

— Она не врет, — сказал Бенни. — Ксандер не передал наши сообщения.

— Я имею в виду, мы не знаем… — Я говорила так тихо, что меня почти не было слышно за мягким шелестом покупателей. — Может быть, они… потерялись.

Я слышала себя; не думайте, что я себя не слышала. Но это не имело смысла. Зачем Ксандеру делать такое? Все те ночи, когда он позволял мне говорить без умолку о том, что Бенни отгородился от меня, — как он мог сохранять невозмутимое лицо, если это он нас разлучал?

Луна подняла брови, глядя на Бенни, и он закусил губу с вопросительной улыбкой.

— Ладно, — сказала она. — Думаю, у меня есть все, что мне нужно. Почему бы вам двоим не поболтать, пока я пойду… в другое место.

Бенни поцеловал ее в щеку и что-то прошептал на ухо.

— Приятно было увидеться, — сказала она через плечо.

— Взаимно. — Я подождала, пока она скрылась из виду, прежде чем повернуться обратно к Бенни. — El Coyote — через улицу.

Понимание озарило его лицо.

— «Пылающие Маргариты»?

* * *

Мы дождались, пока нам принесут напитки, чтобы начать разговор о неловком.

— Итак… — Я подняла свой бокал. — Поздравляю.

— Спасибо.

Мы чокнулись.

— Когда именно это произошло?

— В прошлом году. В мае.

У меня сдавило грудь. Я сделала большой глоток маргариты и подождала, пока текила разольется по венам.

— Здесь? В Лос-Анджелесе?

— На севере. В ресторане недалеко от Санта-Крус. Было скромно, — добавил он. — Из гостей была в основном ее семья.

— Точно. Я и забыла, что они там живут. — Я кивнула, пока мои мысли начинали вращаться по спирали. Что я делала в тот день? Кто был его шафером? Какую песню они выбрали для первого танца? И вопрос, который причинял больше всего боли, тот, который я не могла задать: Кто проводил церемонию? Мы обещали проводить церемонии на свадьбах друг друга.

Он, должно быть, прочитал мои мысли, потому что тихо сказал:

— Телефон работает в обе стороны. Ты мне ни разу не позвонила.

— Я была расстроена. Тем, что ты сказал о том, что я не хотела ребенка. А потом ты не извинился.

— Я пытался так много раз.

— Я не знала. Ксандер сказал… — Ксандер сказал, что мне следует подождать, пока Бенни свяжется со мной первым. Что истинное лицо человека проявляется, когда другие страдают. Что Бенни явно не такой порядочный, каким я его себе представляла. Мне было неловко, что я повелась на эти слова, но я была в отчаянии. — Ты приходил ко мне в снах.

В глазах Бенни появилась надежда.

— Правда?

— Ты никогда ничего не говорил. Ты обычно просто сидел в углу… качал головой, глядя на меня, как будто я была каким-то разочарованием. — Каждый раз я была так уверена, что он действительно там. Каждый раз Ксандеру приходилось напоминать мне, что это не по-настоящему.

— У тебя были сонные галлюцинации со злым Бенни? Это ужасно.

— Я правда верила, что ты с этим смирился. — У меня навернулись слезы. — Я была в плохом месте.

— Я знаю, что была. Знаю. — Его глаза тоже увлажнились. — Как сейчас дела?

Я не хотела об этом говорить. Однако алкоголь уже создал разрыв между моим разумом и ртом, потому что я поймала себя на том, что говорю:

— Он хочет попробовать снова.

Дождь усилился, барабаня по крыше. Зеленые глаза Бенни скользнули к наклонному, украшенному огоньками потолку, а затем снова вернулись ко мне.

— Что ты об этом думаешь?

Я пожала плечами, пытаясь изобразить безразличие.

— У меня есть замороженные яйцеклетки. Это не обязательно должна быть я. Мне не пришлось бы принимать гормоны или что-то в этом роде.

— О. — Бенни выглядел так, будто изо всех сил старался сохранять беспристрастность. — Когда ты это сделала?

— Около тринадцати лет назад. — Я не удивилась, что эта тема никогда не всплывала. Я была так молода. Честно говоря, я даже не рассматривала суррогатное материнство до своей беременности. Я пошла на забор яйцеклеток только для того, чтобы угодить родителям, которые настаивали на мерах предосторожности перед тем, как тестировать новый препарат — на случай, если я окажусь в меньшинстве женщин, которые страдают от разрушительных побочных эффектов для фертильности. В итоге я принимала этот препарат недолго, но яйцеклетки мы сохранили.

— Значит, тебе не пришлось бы самой вынашивать ребенка.

Я знала, о чем он думает: мне никогда не пришлось бы страдать. Я могла бы избежать исключительной душевной боли, если бы изначально пошла по этому пути. Мы с ним не потеряли бы три года. Или, может быть, он не думал обо всем этом. Может быть, это только я.

— Верно, — сказала я.

— И Ксандер с этим согласен?

— Он склоняется. — Честно говоря, он питал романтические представления о традиционном зачатии. Но я надеялась, что в конце концов мы придем к общему мнению. — Пока ничего не решено.

— Чего ты хочешь?

— Я хочу продолжать чувствовать себя собой. — Я сказала это легкомысленно, но это, возможно, было самым правдивым утверждением, которое я когда-либо произносила. Я так много работала, чтобы дойти до этой точки. Гормональные колебания опустошили мое тело и встряхнули мой проверенный медицинский коктейль. Под наблюдением моих врачей я была и вверх, и вниз, и внутри, и снаружи, и всячески вокруг самой себя, пытаясь найти новое равновесие. Тот факт, что нам недавно удалось достичь чего-то близкого к этому, был огромным облегчением.

— Это твое тело, — сказал Бенни.

Я отпила маргариту.

— Я знаю.

— Твое тело.

— Бенни.

Он вздохнул.

— Я хотел быть рядом с тобой. Ты не представляешь, Джой. Я думал, ты меня ненавидишь.

— Я никогда не смогу тебя ненавидеть, — прошептала я.

Он протянул руку и взял меня за руку.

Позже, спустя много часов, я вернулась домой и накричала на Ксандера, и он заплакал и сказал, что ему жаль, что он только пытался защитить меня, что я была хрупкой и он не хотел, чтобы это так долго продолжалось. Я не поверила ему, но позволила себя обнять, а когда он перестал плакать, я