Развод. Спаси меня от мужа - Дима Льевич Страница 28

Самое интересное, что я сейчас впервые в жизни волнуюсь о том, что подумает и почувствует моя секретарша. До этого я на постоянную работу принимал только двоих. Одна ушла в декретный отпуск, а потом не вернулась, потому что муж сказал, что хочет чаще видеть ее дома, да и работать ей незачем и он сам может ее с ребенком обеспечить. Другая уволилась тоже по собственному желанию, но причин называть не стала. А вот временных было достаточно много. Больше десятка. И все они вылетали за то, что либо просто мне не нравились, либо безответственно относились к обязанностям. Хотя что возьмешь с этих молоденьких практиканток.

Другое дело Милана. Она абсолютно меня устраивает. Во всем. И это одновременно мой подарок и проклятье, потому что «во всем» означает и «как девушка» тоже. Да, немного вредная, взбалмошная и часто ведет себя как ребенок, глупый ребенок. Но делает это настолько изящно, настолько женственно и привлекательно, что не оставляет и шанса не влюбиться в нее. С первого, черт подери, взгляда, слова, движения. И чем дольше я тяну с этим разговором с ней, чем дольше сопротивляюсь, тем больше чувствую, что увязаю по уши и утопаю в затягивающих меня на глубину чувствах к ней.

И вот она выходит, уверенная в себе на все сто процентов, максимально собранная. Каждый шаг размеренный и дает понять, что девушка знает себе цену и больше не покажет ни единого лишнего чувства, если не будет знать, что его оценят наверняка.

* * *

— Я готова! Отвезите меня, в последний раз. Дальше я сама разберусь, как добираться до работы и обратно. Только ко мне домой, — говорит, сострив глазки, и машет мне издалека рукой с ключом от ее квартиры, — а не к себе. Напоминаю, со всем уважением, прошу заметить, Александр Владимирович, чтобы я снова не оказалась виноватой в том, что вы забыли, замотались и прочее.

Говорит, и я прям вижу в ее глазах желание закончить в духе: «Я надеюсь, вы больше так не облажаетесь и не перепутаете, чтоб не давать мне ложных надежд».

Она ничего такого не сказала, но сердце у меня все равно защемило.

— Да, конечно, — улыбаюсь и рукой указываю в сторону лифта, как бы приглашая ее идти первой.

И она уверенно идет, перебирая своими идеальными ножками в босоножках по кафелю. Останавливается у лифта и ждет, пока я нажму кнопку вызова.

Нажимаю, не сводя с серьезного лица девочки взгляда.

Двери разъезжаются, и Мила входит, разворачивается ко мне лицом и строго, а точнее обиженно, смотрит мне в глаза. Она явно думает, что я не вижу, какие именно эмоции сейчас выражает ее личико.

— Ты такая милая, когда сердишься, — зачем-то говорю, когда становлюсь рядом с ней и двери лифта перед нами закрываются.

— Спасибо, но делать мне комплименты вовсе не обязательно. Я всего лишь ваша секретарша, или как там называется моя должность…

Вот за это она мне и нравится! Только объяснить я этого не могу. Стойкость, уверенность, в то же время слабость и беззащитность; желание быть любимой, оцененной по достоинству, но не напрашиваться на комплименты. Знаю, что она не напрашивается, но именно это у нее и выходит, неосознанно. И именно это я хочу делать постоянно. Нет, не любезничать и распаляться в том, насколько она хороша собой, а отключить этот барьер в виде босса и подчиненной и просто говорить то, что сказал бы любой другой мужчина, глядя на такую восхитительную девушку.

— Не просто.

— В смысле? А в прочем, не важно, — бросает она через плечо, поправляет рюкзак и выходит из здания. Становится около моей машины и ждет, пока я открою дверь.

Так и хочется сказать ей, что это очень важно. Важно для меня. Но всеми силами пытаюсь держаться намеченного плана. Еще совсем немного. И как бы неприятно это ни было, скоро все закончится.

Открываю машину, и мы с Милой одновременно садимся в салон. Мила бросает рюкзак на заднее сиденье, а я без лишних слов завожу двигатель, включаю передачу и везу ее к ней домой. Только заехав в ее район, притормаживаю и показываю рукой, как добраться к ее квартире.

— Не подвезете даже к подъезду? — удивляется девушка.

— Нет, не сейчас. Сперва я хочу тебе предложить показать город, способы коммуникации и интересные места. А потом, конечно же, подвезу домой.

— А вы меня спросили, хочу ли я? Может, мне больше по нраву самой все это разузнать?

Вздыхаю и убираю руки с руля, ерошу волосы на затылке.

— Милана, нам нужно поговорить и кое-что обсудить.

— И что же это? — не столько с интересом, сколько с сарказмом спрашивает она.

— Ладно. Слушай, ты замечательная девушка и очень мне понравилась, но я…

— Но вы не можете, да, я поняла это. Я не дура, мне не нужно повторять по десять раз.

— Выслушай меня, прошу.

— Нет, это вы меня послушайте! Сперва вы оказываете мне такую поддержку, знаки внимания, приглашаете к себе домой и чуть ли не в открытую говорите мне, какая я хорошая и все такое, а потом просто отшиваете…

— Ты замужем, а я просто пытался помочь, ведь ты попала в такое затруднительное положение.

— Так послали бы меня ко всем чертям, — срывается она на крик, — мало ли у вас таких оборванок бывало? Вы же сами говорили!

— Милана…

— Замужем я, да! Сбежала от мужа, и на край света сбежала бы, если б могла. Навсегда! И все, что угодно, сделала бы, только не видеть его больше. Я и имя сменила, документы. Неужели не видно, что я хочу новой жизни?

— Мила, я все вижу…

— Ничего вы не видите! Мне ничего от вас не нужно, вы неправильно расценили мое поведение! Я думала, вы… Нет. Какой смысл кричать, когда не слышат твоего шепота, когда не слушают, — переходит в плачь, открывает дверь и выпрыгивает из машины: — Я не глупая, все тоже чувствую и понимаю, не один вы такой умный. Так что все нормально. До завтра и спокойной ночи. А в восемь я «как штык на работе».

С силой захлопывает дверь и, утирая слезы ладонью, бежит в сторону своего дома.

— Твою ж… — рычу и бью рукой в руль. Открываю дверь и срываюсь за девушкой. — Милана, стой! Подожди! Да остановись ты!

Но она будто не слышит меня. Даже перебегает через дорогу, совсем игнорируя визг шин и громкие сигналы из автомобилей, вынужденных резко тормозить и огибать девушку, чтобы не сбить.

Выбегаю следом за ней на