Сокол - Весела Костадинова Страница 27

И никто не сможет научить её снова впустить тепло туда, где теперь лежит ледяная пустыня.

Свен, с его спокойным чувством, похожим на теплое озеро, Роман — чья игра напоминала лужу после дождя, блестящую на поверхности и мелкую на проверку. Другие мужчины, которые видели в ней силу, тянулись к ней. Никто из них даже не зацепил ее. У многих она даже имен не помнила, лица расплывались темным пятном, хотя их было не так уж и много.

Лия встала с мягкой кровати, не в силах выносить боль в руке, которую баюкала, как ребенка. Когда экономка Вадима привела ее в эту комнату днем, Лия хотела всего лишь немного перевести дыхание, слушая холодные указания в пол уха.

Во встроенном шкафу лежали новые вещи — с бирками, в упаковках. Не много — на самое первое время. С размером цербер Громова угадала, впрочем, ничего удивительного в этом не было. Галина — как представилась экономка — сообщила, что, если Лие что-то будет нужно в городе — пусть сообщит водителю, он купит и привезет.

На ехидный вопрос о прокладках и тампонах только поджала губы.

— Завтракает и обедает хозяин как правило на работе, — продолжила, словно и не услышав колкости, — поэтому днем и утром вы сами можете выбирать время еды. Ужинает часто дома с девочками, около семи вечера. Вы можете ужинать на кухне раньше или позже него.

Лия фыркнула, но комментарии оставила при себе. В принципе правильно — чем меньше они будут пересекаться, тем оно лучше.

— Девочки занимаются в библиотеке с девяти до часу, — продолжала женщина, — в это время их беспокоить нельзя. В другое время библиотека в вашем распоряжении. Можно так же выходить в сад, но территорию дома вам покидать запрещено. Внизу, на цокольном этаже, есть тренажерный зал, бассейн и сауна — когда хозяина нет дома — можете пользоваться.

Клетка. Роскошная, удобная, большая — можно неделю гулять и не столкнуться с тем, кого видеть не хочешь — но все же клетка.

Только когда Галина вышла из комнаты, женщина позволила себе почти упасть на кровать. Все ее тело трясло от усталости и слабости, мышцы болели как во время гриппа. Положила голову на подушку, тяжело дыша, закусив губу.

Понимала, что нужно встать, что нужно хотя бы принять душ, смыть с себя запахи СИЗО, переодеться, и не могла заставить. Голова кружилась, в ушах — шумело. Она прикрыла глаза всего на несколько секунд.

А когда открыла — вокруг стояла густая темнота, которую едва развеивал тусклый свет бра на стене. Судя по всему, она проспала часов 12, а может и больше.

Женщина перевернулась на спину и уставилась в безупречно белый потолок. Линии штукатурки расплывались перед глазами, будто их закрывал дым. Сон принёс ей тьму, но отказался приносить облегчение. Тишь этого большого, ухоженного дома давила сильнее, чем шум тюремных коридоров. Там хотя бы слышались шаги, шорохи, чьи-то голоса. Здесь — абсолютная звукоизоляция.

И в этой тишине Алия почувствовала своё одиночество так остро, что даже грудь защемило.

Полное, удушающее одиночество, от которого не спрятаться, даже если закричать.

Она вдруг отчётливо захотела — хоть на мгновение — почувствовать чужое тепло рядом. Не любовь, не обещание, не слова. Просто дыхание. Руку на плече.

Чьё-то присутствие, которое доказывает, что она не растворилась в пустоте.

Она знала, что это не поможет. Знала, что это тепло раздражает её, что любое касание только поднимает внутри старый лёд. Но желание всё равно не уходило. Именно оно когда-то толкало её в объятия других мужчин — мимолётные попытки согреться, которые заканчивались ещё большим холодом.

Перевернулась на бок, чуть прищурив глаза от света бра.

Значит, пока она спала, кто-то заходил в комнату, включил светильник, оставил на прикроватном столике ее телефон с разбитым стеклом, и даже поставил его на зарядку. Часы в телефоне показывали два часа ночи.

Заставила себя подняться, пройти в душевую и стянуть старую одежду, которую с удовольствием швырнула в корзину для грязного белья. На долю секунды поймала свое отражение в зеркале.

Высокая грудь, тонкая талия, подтянутые, сильные бедра — ее фигуре, пожалуй, позавидовала бы и двадцатилетняя девушка. Да, после болезни и СИЗО она похудела, но все еще выглядела привлекательно. Стянула с волос грязную резинку, давая золотистым прядям рассыпаться по плечам. Обычно она носила удлиненное каре — давно уже убрала свою роскошную гриву, доходившую до пояса, еще шесть лет назад. Но за этот месяц волосы немного отрасли, задевая теперь лопатки.

Горячая вода хлестала по плечам и шее ровными густыми струями, окутывая кожу теплом, которое на мгновение возвращало телу жизнь, но не трогало того внутреннего узла напряжения, что стоял под рёбрами. На кафеле оседал пар, стекал по стенам тусклыми каплями; сладковато-прохладный запах геля для душа смешивался с запахом чистой ванной комнаты, где всё было по-хозяйски выверено: белые полотенца, аккуратно сложенные стопками, и небольшой флакон духов, абсолютно новый, оставленный кем-то на полочке.

Лия вышла из душа, на ходу натягивая теплый, пушистый халат, висевший в ванной, чуть великоватый для нее.

В комнате дохромала до кровати и села, снова закрыв глаза.

Что-то изменилось в комнате. Или даже не в комнате. Какое-то движение за окном, где лило как из ведра.

Неестественное. Странное. Лия ощутила это даже не мозгом, а тем интуитивным чувством, которое не один раз помогало ей в горячих точках.

Она подошла ближе к окну и вдруг увидела как посреди залитого дождём двора, между легковыми бликами фонаря и чёрной тенью деревьев, двигалась одинокая фигурка. Шла медленно, будто не замечая ни ливня, ни холода, ни темноты. Шаги тонули в шуме дождя, но само появление казалось настолько неправильным, что в груди у Лии зябко стянуло дыхание.

Только через секунду она поняла, что фигурка — слишком маленькая для взрослого. И одета — только длинная, плотная пижама.

Женщина схватила с ходу свой костыль и со всей возможной скоростью побежала из комнаты, проклиная свою медлительность и неуклюжесть.

Дождь ударил по лицу, сразу заливая глаза, лишая обзора. Над головой прогремел раскат, заставив женщину вжать голову в плечи. Она похромала в ту сторону, в которую ушла тонкая фигурка, молясь, чтобы ничего плохого не случилось.

Девочку она увидела через несколько секунд. Та сидела прямо в холодной грязи и зажимала руками уши, что-то нечленораздельно мыча.

Лия упала перед ней на колени.

— Марго? Маргарита? — закричала она, стараясь перекрыть ревущую стихию. Голос сорвался, но