Во власти чувств - Эмилия Вон Страница 2

В конечном счете родители поженились, и спустя два года у нового Капо Каморры и его жены родилась дочь. В их отношениях с дедушкой и бабушкой по сей день чувствовалось напряжение. Они так и не смогли принять свою невестку, хотя и свыклись с мыслью, что мама стала единственной любовью их сына. Да и, имея двух прекрасных внуков, выбора у них не оставалось.

Я нанесла на губы помаду и взялась за фату, чтобы в очередной раз ее поправить, когда в дверь постучали.

– Входите, – крикнула я.

За открывшейся дверью показалась мама, а за ней и отец. Они такие красивые. На папе белоснежная рубашка и серый костюм, что было редкостью в его сплошь черном гардеробе. Мама выбрала изумрудное платье, доходящее до пола, – оно прекрасно сочеталось с ее темными волосами и серыми глазами. Статная осанка придавала ее виду уверенности, а ее красота могла вскружить голову каждому, кто на нее взглянул бы. От мамы мне достались лишь длинные густые волосы, но в остальном я полностью папина дочка. Характер и внешность я унаследовала от него: глаза цвета болота, меняющие свой оттенок в зависимости от погоды и моего эмоционального состояния, смуглая кожа, прямой нос, длинные ресницы и пухлые губы.

Мама встала поблизости и приобняла меня за плечи. В зеркале наши взгляды пересеклись, и я увидела в ее глазах слезы, которые были готовы вот-вот пролиться. Чтобы немного ее успокоить, я повернулась и поспешила взять ее за руки. Папа встал позади нее.

– Ты такая красивая, Իմ կյանքը[1], – сказала мама, поглаживая меня по щеке.

– Ну же, мамочка, перестань. Макияж испортится, а раз вы здесь, нам уже пора. – Я посмотрела на нее, а потом перевела взгляд на папу, который обнял ее, слегка притянув к себе.

– Наша дочь права, Маринэ. Конечно, Данте будет ждать сколько потребуется, но не будем заставлять жениха нервничать, ему и без того предстоит всю оставшуюся жизнь держать ухо востро, раз рука и сердце моей единственной дочери достаются ему, – пошутил папа.

– Ты неисправим, Маттео. – Мама нежно погладила отца по руке, обвивающей ее талию.

Родители всегда были для меня примером. Их отношение друг к другу, верность и уважение восхищали. Эта идеальная пара любого заставила бы поверить в любовь.

– Дай нам минуту, милый. Мы скоро выйдем. – Мама повернулась к отцу, который с восхищением смотрел на нее, и поцеловала его в щеку. Он кивнул и вышел из комнаты, оставив нас одних.

Мама подвела меня к кровати и усадила напротив себя. Она накрыла мою руку своей ладонью, как всегда теплой и мягкой, и в свойственной ей манере начала поглаживать, что было верным признаком предстоящего важного разговора.

Боже, она хочет поговорить о…

– Нет, я не буду говорить о вещах, которые мамы обсуждают с дочками накануне их первой брачной ночи.

У нас обеих вырвался смешок. Конечно, мама знала, о чем я думаю, и скрывать от нее что-либо было бесполезно.

Она улыбнулась своей самой очаровательной улыбкой, которая никого не оставляла равнодушным. Ее доброта и искренность привлекали и располагали людей к себе. Именно эти качества и помогли однажды девятнадцатилетней студентке стать настоящей женой Капо.

– Мы с папой всегда, всегда делали все возможное, чтобы ты не была ни в чем ограничена и не чувствовала себя запертой в золотой клетке. Ты никогда не подводила нас, и мы безмерно гордимся тобой, поэтому я знаю, что ты станешь прекрасной женой для своего мужа, Իմ կյանքը. – Ее ладонь аккуратно прикоснулась к моему лицу. – Теперь ты создаешь семью, свой очаг, однако никогда не забывай, что ты свободна. Свободна делать свой выбор, даже будучи замужем. Мы не сомневаемся в Данте, да и он будет глупцом, если даст повод для сомнений, но помни, что у тебя есть родители, прекрасный брат – семья, которая всегда о тебе позаботится. В конце концов, ты дочь самого могущественного человека в Чикаго. Не давай жизни шанс повернуться к тебе спиной, а если это все-таки случится, помни: у тебя есть место, где тебя всегда ждут.

Я сделала глубокий вдох, чтобы сдержать вырывающиеся наружу слезы, и, собравшись, постаралась убедить маму, что ее переживания напрасны:

– Данте, как и папа, отличается от остальных мужчин Каморры, мамочка. Вам не стоит волноваться по этому поводу. Он никогда не причинит мне вреда. Я уверена, что буду с ним счастлива.

У меня действительно не возникало на этот счет сомнений. Данте никогда не относился плохо ко мне или к другим женщинам из нашего окружения. В таких людях, как он, просто не могло быть ничего плохого. Доказательством служили его отношения с младшей сестрой – Беатрисой, которой он полностью заменил семью. В свои вторые роды их мать умерла, а отец, не пережив утраты и обвинив дочь в трагедии, отказался от девочки.

– Данте любит меня, мамочка.

Мама заключила меня в крепкие объятия. Ее запах – сочетание Chanel № 5 и корицы – был моим любимым. Я закрыла глаза, стараясь удержать слезы и впитывая ее запах, будто запоминая его.

– Ох, милая, я очень надеюсь, что ты будешь самой счастливой.

В дверь снова постучали, и мы неохотно оторвались друг от друга. Мама смахнула слезу, пытаясь не задеть накрашенные ресницы, и принялась поправлять мою фату. Следом она подала мне руку, помогая встать.

– Мы ждем тебя снаружи, – сказала мама и вышла из комнаты, оставив меня наедине со своими мыслями.

Конечно, родители волнуются за меня, но я была уверенна: Данте сделает меня счастливой, как и я его. Мы оба знали, что этот день однажды наступит и были к этому готовы. Он заботился обо мне, всегда был вежлив и учтив, ни разу не проявил себя дурно, несмотря на темную сторону его жизни. Этого должно быть достаточно, чтобы создать семью не хуже, чем у мамы с папой.

С этой мыслью и улыбкой на лице я подкрашивала губы алой помадой и поправляла свадебное платье. Оно выглядело скромно, но изысканно. Белый атлас идеально лег по фигуре, бесконечный шлейф водопадом струился по полу, длинные рукава переливались блеском жемчужных пуговиц. Спереди платье было закрытым, но по спине, спускаясь чуть ниже лопаток, рисовался вырез, придавая классическому и скромному образу нотку дерзости и сексуальности.

В последний раз проверив длинную фату и прическу, я сделала глубокий вдох и вышла из комнаты навстречу жениху и нашему будущему.

Когда мы остановились у собора, папа