Дикость - Кристи Уэбстер Страница 17

— Скажи, чтобы я остановился. Ещё не поздно. Всё может закончиться сейчас, детка.

— Я не хочу, чтобы это когда-нибудь заканчивалось.

Её слова обрывают последнюю нить моего самообладания. Не слишком нежно я вхожу в её тугую, девственную плоть. Она визжит от боли — но боль была бы в любом случае. Лучше быстро.

Я жёстко двигаю бёдрами, разрушая остатки её невинности. Её крик другой. Не думаю, что она осознаёт, как впивается ногтями мне в плечи, до крови.

— Детка… — целую я её в губы, но не двигаюсь.

Она начинает плакать.

— Т-тебе больно?

Я убираю волосы с её вспотевшего лба, целую её мягкие губы. Мой член вот-вот взорвётся, но я не смею пошевелиться. Она расстроена, и я не хочу, чтобы это выглядело как насилие. Я хочу, чтобы она получала удовольствие так же, как я.

— Ты моя красивая, смелая, умная девочка, — воркую я, целуя её. — Я теряю голову рядом с тобой, и мне уже всё равно. Я просто люблю тебя так, что слов нет.

Её тело расслабляется подо мной. Наши губы снова сливаются. Мы кусаем, сосём, целуемся с отчаянием. Через несколько минут она начинает слегка двигать бёдрами. Я знаю этот знак.

Медленно начинаю двигаться. Страстно целую её, свободной рукой нахожу её клитор. Она стонет, когда я массирую нежную точку.

— Ты идеальна, — хвалю я её. — Чёртовски идеальна.

— О, Боже! — вскрикивает она, и её тело захватывает мощный, неожиданный оргазм.

От того, как туго она сжимается, у меня темнеет в глазах. Я изливаюсь в неё, прежде чем успеваю себя остановить. Слава Богу, у неё только что закончились месячные. Иначе… в следующий раз нужно быть осторожнее.

В следующий раз.

Я всё ещё думаю об этом, когда мой член наконец успокаивается. Прижимаюсь к ней лицом.

— Это было лучше, чем я мог представить.

— Серьёзно?

— А тебе понравилось? — спрашиваю я с полуулыбкой.

Она кивает.

— Это было сногсшибательно.

Я осторожно выхожу из неё, чтобы не причинить новой боли, и притягиваю к себе. Задуваю свечу, погружая нас в темноту.

— Я люблю тебя, — выдыхает она, крепче обнимая.

В её голосе столько счастья. И всё, что потребовалось, — это погрузиться в грех вместе с ней.

Уверен, утром всё будет иначе. Но сейчас я просто буду этим наслаждаться.

Я люблю эту девушку.

Она моя во всех смыслах.

И что бы ни случилось, я никогда её не отпущу.

* * *

Я просыпаюсь в холодном поту. Девон прижалась ко мне, холодная как лёд.

Мы всё ещё обнажены. Я стискиваю зубы, когда реальность накрывает меня, как ледяная волна.

Я трахнул свою дочь.

Боже.

Вина душит меня, острая и тошнотворная.

Здесь, в этой глуши, я теряю рассудок. Я больше не Рид Джеймисон, миллионер, магнат недвижимости. Не муж. Не отец.

Я всего лишь человек.

Жестокий.

Дикий.

Животное.

Я беру то, что хочу. Прошлой ночью я взял её. Мою милую, невинную Девон.

Как будто кто-то вонзил в грудь соломинку и высосал сердце. Я опустошён. Переполнен отвращением. Глубокая ненависть гнездится во мне.

Но я не знаю, как заглушить этого зверя внутри. Даже когда я почти задыхаюсь от омерзения, моя рука гладит её мягкие волосы. Губы прижимаются к её макушке. Я не могу быть двумя людьми одновременно. Не знаю как.

Я хочу её всем своим существом.

Когда я думаю о том, что мы здесь одни, всё обретает чудовищный смысл. Запретная фантазия становится единственной реальностью. Но когда часть меня из прошлой жизни вспоминает о содеянном, я вижу это со стороны. В Калифорнии полиция уже выламывала бы дверь.

Я не только переспал с несовершеннолетней — она моя дочь.

Крики об инцесте.

Сенсация в таблоидах.

«Магнат растлевает собственную дочь-подростка».

Желчь подступает к горлу. Если бы Сабрина была жива и узнала… она бы убила меня. Её дети были для неё всем — даже если она бросила одного, чтобы вечно оплакивать другого.

— Доброе утро, Рид, — её голос сонный, хриплый.

И в этот момент зверь внутри отрывает голову тому старому, сломанному человеку. Зверь обхватывает её грудь ладонью, утыкается лицом в её волосы, вдыхая её запах.

— Доброе утро, красавица.

Она удовлетворённо вздыхает. Возможно, в моей голове ад, но она — единственное успокоение.

— Сегодня на улице холодно.

Наши губы встречаются. Поцелуй мягкий, простой.

— Я сделаю для нас камин, — говорю я. — Использую остатки металла. Духовку от фургона, глушитель для вывода дыма. Не обещаю, что получится, но попробую.

Она улыбается.

— Было бы замечательно. Этот холод сводит с ума.

— Девон…

Она хмурится.

— Да?

— То, что было прошлой ночью… — Я сглатываю, не могу выдержать её обожающего взгляда. — Ты же понимаешь, что это неправильно.

Она обхватывает мою щёку, заставляет посмотреть на себя.

— Для меня это было правильно.

Я стискиваю челюсти. Потеряться в её взгляде слишком легко. Она смотрит на меня так, будто я — всё, чего она когда-либо хотела.

— Это против закона.

Она тихо усмехается.

— Может, сдашься полиции?

— Умница, — рычу я и щекочу её за ребро.

Она визжит, мы начинаем бороться, как дети. Одеяла падают на пол, я прижимаю её запястья к кровати. Не могу оторвать взгляд от её раскрасневшихся щёк, приоткрытых губ. Мы смотрим друг на друга.

Она уже не та девочка из Калифорнии.

Она дикая.

Свободная.

Ей нет дела до последствий.

О, как хорошо быть молодым.

— Тебе всё ещё больно после прошлой ночи? — мой вопрос звучит хрипло.

Она кивает.

— Но мне нравится эта боль.

Мой член упирается в её плоть. В её блестящих глазах сверкает триумф.

— Я хочу смотреть, как ты входишь в меня, — выдыхает она.

Я закрываю глаза. Она учится сводить меня с ума. Быстро. Всего парой слов.

— Детка…

Она приподнимает бёдра, покачивает ими. И я, как промытый мозгом ублюдок, позволяю ей обхватить меня ногами за талию.

Мой член пульсирует у её лобка. Я жажду войти, но мозг всё ещё в смятении.

— Просто потрись об меня, — застенчиво говорит она. В её глазах — озорные огоньки.

И поскольку мне всё труднее ей в чём-либо отказывать, я крепче сжимаю её запястья и начинаю тереться о её чувствительную, влажную плоть. Она хнычет, стонет, умоляет меня войти. Приходится закрыть глаза — она чертовски сексуальна, и одного взгляда на её губы, произносящие моё имя, достаточно, чтобы я кончил.

— Трахни меня, Рид, — приказывает она властно.

Я резко открываю глаза.

— Не говори таких слов. У тебя слишком красивый рот для такой грязи.

Она облизывает губы, продолжает дразнить.

— Ты всегда можешь