Разрушитель проклятий - Эмма Райц Страница 15

Тот, шумно дыша и брызгая слюной, попытался вывернуться из стальной хватки телохранителя, но в итоге на весь подъезд взвыл от заломленной за спину руки и разбитого о противоположную стену носа, из которого тут же засочилась темно-алая кровь.

– Саид! – пискнула Лина, зажмурившись.

– Господи… – Ее мать с трудом удержалась на ногах, вцепившись ногтями в дверной проем.

– Тронешь кого-нибудь – пожалеешь. Я узнаю, будь уверен. И разбираться с тобой приедут такие люди, что твоих отложенных кирпичей на гараж хватит. Ясно?!

– Пошел ты… – задыхаясь от крови, буркнул отец Лины.

– Ясно?! – Саид снова саданул его в стену.

– Да… – раздался хрипло-свистящий ответ.

Отпихнув шатающегося мужчину метра на два, Трюкач достал смартфон и протянул ладонь замершей от шока женщине:

– Дайте, пожалуйста, запястье.

– З-зачем? – Мать Лины была жутко напугана, но, видимо, по привычке покорно протянула руку.

– Это на детей и первостепенные нужды. – Он провел сканером по ее QR-коду и обернулся: – Даже не думай позариться. Узнаю – сам приеду и убью тебя.

Отец семейства дернулся от неожиданности и чуть не потерял равновесие.

– Пойдем, – мягко подхватив Лину за локоть, Трюкач направился к лестнице.

– Куда вы ее? – сипло спросила мать.

– Туда, где из нее не будут делать крепостную крестьянку.

– Э… – отец Лины шагнул вперед.

– Надумаешь извиниться – позвонишь дочери. Захочет – вернется, – голос Саида гулко прозвучал, отражаясь от стен подъезда и разносясь эхом по этажам.

Только оказавшись на улице, Трюкач смачно выматерился, сунул в зубы сигарету и глубоко затянулся, запрокинув голову. Лина молча остановилась рядом с ним и бездумно смотрела в пустоту.

– Прости. Но он стал последней каплей… Я уже готов кого-нибудь пристрелить к херам собачьим.

Пропустив извинение мимо ушей, Лина мертвым голосом уточнила:

– И куда ты меня повезешь?

– Не знаю. Хочешь, поживи у моей матери. Она понимающая и добрая. Хочешь, сниму тебе номер в гостинице. Или можешь перекантоваться у меня.

– А если я хочу домой?

– Тогда иди домой. Я же не могу удерживать тебя силой. Вполне вероятно, твой отец не станет распускать руки и упражняться в сквернословии.

Лина зажмурилась, сдвинув нервно подергивающиеся брови к переносице. По ее щекам снова медленно текли слезы, а челюсти сжались от отчаяния.

– Только не забывай: чтобы спасти остальных, сначала спаси себя.

Молчание между ними опасно затягивалось. В окнах многоэтажки постепенно гас свет. Улица наполнялась запахами ночных растений, а воздух становился влажным и холодным. Зябко дернув плечом, Саид закурил вторую сигарету и уперся спиной в водительскую дверь. Телефон в кармане завибрировал сообщением от Ларионова:

Немного поразмыслив, Трюкач осторожно уточнил:

После небольшой паузы пришел короткий ответ:

Пульнув окурок в каменную урну, Саид красноречиво кашлянул, чтобы привлечь внимание. Лина открыла глаза и виновато сжала плечи.

– Что решаем? Идешь домой?

– Не знаю…

– Тебе плохо?

– Очень.

– Я бы предложил прогуляться, но… – Трюкач попытался ободряюще улыбнуться. – Хочешь, прокатимся?

Андрей перевернулся со спины на левый бок и с опаской уперся ладонями в матрас. Рядом никого не оказалось, и он в похмельном тумане прохрипел:

– Злата, ты…

Острая боль раскаленной иглой скользнула внутрь от затылка до диафрагмы, и Фенрир, уткнувшись лицом в простыню, беспомощно застонал. Загривок ошпарило огнем, руки затряслись с новой силой, а желудок сжался в болезненном спазме.

Выждав несколько минут, Фенрир нехотя открыл глаза и уставился в ночное небо в панорамном окне. Сквозь тонкие облака пробивался холодный безжизненный свет убывающей Луны. Рассудок был затянут мутной пеленой тяжелого похмелья, приправленного ледяным жжением чувства вины. Оно с каждым часом все плотнее наполняло мысли Андрея, лишая его последних сил перешагнуть через случившееся.

– Пап? – он хрипло позвал отца, но тот уже, видимо, спал.

Кое-как поднявшись с кровати, Фенрир шаткой походкой двинулся по просторному коридору. В столовой горел свет, но отец действительно спал у себя.

Андрей не стал его будить и, переждав всплеск головной боли, побрел в ванную комнату. В высоком шкафу он нашел контейнер с лекарствами. Запив водой из-под крана сразу две таблетки обезболивающего, Фенрир с закрытыми глазами шагнул под душ. Все тело было липким не то от пота, не то от озноба. Мышцы раненого плеча ныли и неприятно подергивались.

Андрей включил горячую воду и, зажмурившись, хрустнул шеей. Вправленные позвонки усилили кровоток, и голова резко закружилась. Пришлось сесть прямо на кафельный пол, чтобы не упасть с высоты своего роста.

Опустив голову, Андрей уперся взглядом в татуировку у себя в паху: имя Златы в легкомысленном мультяшном сердечке, проткнутом стрелой Амура. Гортань резко сжалась, и вместо раненого воя из горла Фенрира донесся сиплый всхлип. С трудом вдохнув немного воздуха, он покачнулся и упал на здоровое плечо, беспомощно скуля и до крови кусая губы.

Фенрир ударил кулаком по кафелю. Потом еще раз. И еще.

«Лучше б я сдох…» – пронеслась шальная мысль. Андрей подтянул колени к груди и бессмысленно следил, как потоки воды стремительно неслись мимо его лица в слив, образуя воронку.

Макс, проснувшийся от странного шума, заглянул в ванную и сквозь матовое стекло заметил лежавшего на полу сына. Он метнулся к душевой и тут же рухнул на колени в воду прямо в домашних штанах, теребя Фенрира за плечо:

– Андрей? Ты чего?! – Но, поняв, что сын в сознании, Давыдов-старший выдохнул и сел, уткнувшись затылком в стену. – Ты меня напугал.

– Она мне снилась. Опять.

– Она теперь долго будет тебе сниться.

– Я сойду с ума?

– Да кто ж тебе позволит? – Растерев затылок ладонями, Макс поднялся с пола, снял мокрые штаны и уперся взглядом в открытый ящик с лекарствами. – Что ты принял? – Неприятный холодок страха мурашками пробежался по позвоночнику. – Андрей!

– Обезбол.

– Сколько?!

– Пап, не ори. Две капсулы.

– Вылазь оттуда. Тебе нужно обработать рану.

– Не хочу, – еле слышно донеслось сквозь шум воды.

– Через «не хочу», Андрей. – Макс достал из шкафа большое черное полотенце и снова заглянул в душ, но сын так и лежал на мокром кафеле. – Поднимайся.

– Отстань.

– Я тебе сейчас так отстану, мало не покажется.

– Отвали от меня! – сипло прошипел Фенрир, перевернувшись на спину, и несколько раз ткнулся затылком в пол, разбрызгивая воду.

Охотник лицезрел происходящее, странно удивляясь тому, что мускулистый бородатый парень с россыпью татуировок на теле – его сын, тот румяный кроха с забавной соской в пушистой нежно-голубой шапочке, упакованный в теплый зимний «конверт», который двадцать восемь лет