Скрипачка и вор - Анастейша Ли Страница 15

— Люди с ограниченными возможностями — это абуза! — вызверилась она, понизив свой голос, словно боялась, что кто-то услышит ее слова. В ее глазах плескалась не жалость, а… отвращение… ко мне или к самой себе?

— Ты черкнулась за эти четыре дня? Или тебе так Кирилл мозг промыл? — начал я с явным раздражением. Она встала и подошла к мраморной столешнице так быстро, как-будто все видит.

— Я же вижу по тебе, что ты от меня нос воротишь, уходи, я тебя не держу!

— Видишь? — с неким подколом спросил я, пытаясь нарочно задеть ее чувства.

— Ну да! Конечно! Я ничего не вижу, можно теперь пользоваться этим! — выкрикнула она, и в ее голосе сквозила обида, смешанная с отчаянием.

Я с грохотом встал со стула. Заметил, как Аделин сжалась, вцепившись пальцами в столешницу, слегка смяв букет, лежащий у нее за спиной. Подошел к ней вплотную и взял ее под руку, выше локтя, слегка сжал, чтобы она не чувствовала боли, лишь легкий дискомфорт. Сказал:

Аделин.

— Ты правда думаешь, что ты для меня абуза? — злобно прошептал Милош, стискивая зубы. Я чувствовала его обжигающее дыхание на своем лице. От страха у меня пересохло во рту. — Я купил тебе этот гребаный букет на последние деньги, пришел извиниться, а ты меня гонишь? Это Кирилл тебе мозг промыл?

Казалось, с каждым словом, он все сильнее сжимал мою руку в кулаке, и мне становилось больно. В его глазах плескалась ярость, смешанная с какой-то отчаянной обидой, я это ощущала по его дыханию. Я не знала, что ответить. Слова застревали в горле, парализованные страхом. Букет, который лежал за моей спиной, казался теперь не извинением, а скорее оружием, символом его гнева.

— Дура ты, значит, — его голос на удивление звучал мягче, чем в начале ссоры. Я смогла немного выдохнуть, почувствовав, что он приблизился ко мне еще больше. Невольно я опустила глаза вниз.

Пол под ногами казался зыбучим песком, готовым поглотить меня целиком. В горле пересохло, и я с трудом сглотнула, пытаясь хоть как-то собраться с мыслями. Почему он так себя ведет? Почему сейчас, когда все и так летит в тартарары, он решает сыграть в понимающего?

— Может, и дура, — прошептала я, почти не слыша собственного голоса. — Только тебе-то что с того?

Милош протянул свободную руку и коснулся моего подбородка, заставляя поднять голову. В его глазах плескалось что-то странное, непонятное мне. То ли жалость, то ли разочарование, то ли… что-то еще, чего я не могла распознать.

— Мне не все равно, — тихо сказал он. — Не все равно, что ты думаешь, что ты чувствуешь.

Его слова прозвучали как гром среди ясного неба. Не все равно? После всего, что произошло пять минут назад? После всего, что он сказал? Я не могла поверить в это.

— Не смеши меня, — я попыталась вырваться из его хватки, но он держал крепко. — Я знаю, что тебе наплевать.

— Это неправда, — возразил он. — Я просто… просто не умею это показывать.

И тут я не выдержала. Смех вырвался из меня, истеричный и полный горечи.

— Не умеешь показывать? Да ты вообще ничего не умеешь! Только ломать и крушить! Я ведь знаю, как ты относишься к девушкам! Кирилл давно навел справки о тебе! — не унималась я, кажется, во мне зараждалась смелость. Милош резко отпустил мою руку, и от давления я немного качнулась назад.

Его лицо исказилось от гнева, в глазах вспыхнули злые огоньки. Он сделал шаг ко мне, и я невольно отшатнулась. Страх сковал меня, но я старалась не показывать этого.

— Что ты несешь? Какие справки? Кто тебе вообще сказал эту чушь? — прорычал он, его голос был полон ярости.

— Мне не важно, кто сказал. Важно, что это правда. Ты думаешь, я глупая? Ты играешь с ними, а потом бросаешь, как сломанную игрушку, — выпалила я, стараясь держаться уверенно.

Он остановился, словно мои слова его ошеломили. В его глазах мелькнуло что-то похожее на растерянность, но тут же сменилось привычной маской безразличия.

— Ты ничего не знаешь обо мне, — холодно произнес он. — И тебе лучше не лезть не в свое дело.

— Не в свое дело? — повторила его я его слова.

— Аделин, с тобой все по-другому, неужели ты не чувсвуешь? Я не хотел тебя задевать. Я понял, что ты любительница конфликтов и драмы, ведь не зря ты превосходная скрипачка, но я это вывезу это, честно. — Милош резко смягчился, в его словах чувствовался сарказм вперемешку с некой заботой, кажется, мы и правда погорячились.

— Ты же не думаешь, что я теперь тебя прощу? — завяила я вздернув нос к верху, дав понять, что я не из робкого десятка!

— Думаю! — ответил Милош и страстно впился в мои губы своими.

Каждый момент казался остро ощущаемым, и я не могла избавиться от чувства, что между нами возникла невидимо-щекочущая нить. Непонимание и конфликты казались чем-то обыденным, но в этот миг все будто утихло, и я почувствовала, как вдруг у нас появилась другая грань отношений — нежность, которая способна растопить любые разногласия.

Добившись желаемого, Милош отстранился, оставляя меня в возбужденном, напряженном ожидании. Я стояла с закрытыми глазами, переживая бурю противоречивых чувств: яркое удовольствие смешивалось с жгучим желанием близости и доверия к нему.

— Ты теперь моя, и точка! — заявил он с такой решимостью, что я не могла не обратить на это внимание. Его голос звучал уверенно, и в нем была такая сила, что я почувствовала, как внутри меня что-то дрогнуло. — Никаких других мужчин рядом с тобой не будет, Аделин. И забудь о том, что ты для меня обуза, — продолжал Милош, запнувшись на мгновение, словно подбирая нужные слова.

Он наклонился ко мне, его дыхание коснулось моего уха, и я ощутила, как по спине пробежала приятная дрожь. — За эти мысли я тебя буду наказывать, — прошептал он, и в его голосе звучала такая страсть, что я не могла сдержать улыбку.

Я молча стояла, наслаждаясь его выпадами. Впервые он был таким… страстным, одержимым, и это меня завораживало. Я чувствовала, как его слова проникают в меня, вызывая волнение и желание. В этот момент я поняла, что готова принять его правила, ведь в его уверенности была какая-то магия, которая притягивала меня к нему еще сильнее.

Глава 13

Милош.

— То есть, ты хочешь сказать, что вы даже не переспали? — с недоумением произнёс Тим, в его голосе послышалась претензия. Мы сидим у меня дома, я рассказал ему