Сердце падшего короля - Кэтрин Болфинч Страница 13

последовал ее примеру, оставляя стаканы с виски пустыми и осматривая гостей. Здесь собрались все, кто когда-либо общался с моим отцом или с родителями Лолы, те, кто имел большой вес в нашей сети магазинов и борделей. Они все улыбались друг другу, как старые и верные друзья, но никто из них не знал, что такое верность и дружба. Я тоже этого не знал.

Взгляд остановился на Софии – она говорила с бывшей сеньорой Хименес. Женщины, которые с легкостью продали своих детей. И если с моей матери нечего спрашивать, потому что она всецело зависела от отца, то мать Лолы казалась мне ужасной в своей нерешительности. Хотя я не мог ее судить, как не судил и свою мать за бездействие и смирение.

Посуда с грохотом разбивалась о стены, осыпая осколками пол, как снег покрывал землю в редкие зимние дни. Громкая ругань сопровождалась женскими визгами и криками.

Эти звуки стали привычными, но мысли – нет. Они каждый раз заставляли сердце стучать в груди, добираться до ушей и отключать здравый смысл.

Я спустился на кухню. Не думал, что что-то во мне все еще умело испытывать страх. Мои ладони едва заметно дрожали, секунды казались резиновыми, шаги медленными, а дыхание слишком громким. Я боялся зайти на кухню и увидеть ее в луже крови, увидеть тело, которое уже не спасти. Я боялся увидеть Софию мертвой.

Полоска света из-за приоткрытой двери рассеивала мрак в коридоре, я осторожно вошел, задерживая дыхание, боясь ощутить металлически-сладкий запах, какой окутывал гараж, в который нас с Адамом как-то привел отец, когда нашли девушку Адама. Мертвой. Даже ее смерть от рук своих врагов отец сумел превратить в урок. Буквально показал, что делает с беззащитными людьми наш мир.

Я помню бледное лицо брата, брызги крови на стенах, полу и даже на потолке. Я помню этот запах запекшейся крови. Помню ее хрупкое тело в синяках. И сейчас я страшился увидеть точно такую же картину.

Но когда я оказался на кухне, София, вполне себе живая, стояла напротив отца за барной стойкой.

С ее губы текла кровь, а отец держался за порванную рубашку на груди. Они не видели меня, зато я видел, как отец, словно бешеный волк, двинулся в сторону матери. Он бы легко убил ее. Один удар, и душа вылетела бы из ее истощенного тела.

Я почти бегом добрался до нее, перехватывая руку отца. Кажется, он даже не особо соображал.

– Отойди, малец, пока и тебя не прибил! – прорычал он, отталкивая меня в сторону. Я не сдвинулся ни на сантиметр. Все-таки за последние пару лет я обогнал его в росте.

– Уйдешь ты, – отозвался я, не веря в то, что он послушает, но отец смерил меня злым взглядом и вышел из кухни.

Я повернулся к матери, оглядывая лицо в синяках и крови, порванный свитер и несколько порезов на руках. Я знал, что она никогда не бросит его. Не потому, что не хочет, а потому, что не сможет. Я боялся не только ее смерти. Я боялся стать таким же, как отец.

– Мог бы хотя бы на нашей свадьбе не рассматривать всяких девиц. И даже не думай гулять, Лукас. Не хочу, чтобы про меня еще и так думали, – недовольно отметила Лола, опьяневшим взглядом скользнув по мне. Я моргнул, отвлекаясь от воспоминаний, неловко прокашлялся, будто она спалила меня за чем-то неправильным, и отпил виски.

– Я смотрел на свою мать, – проговорил я. – Если бы не знал твою натуру, то подумал бы, что это ревность.

– Просто не хочу казаться дурой в глазах других.

– Быть стриптизершей проще? – со злым весельем поинтересовался я, не хотелось обнажать душу перед ней. Какого черта она вообще так напилась, что заговорила об изменах?

– Ты не поймешь, – без интереса выдала девушка, покручивая пустой бокал в руке. Я повернулся к ней.

– Верно, но я бы хотел послушать о том, чего тебе не хватало в жизни, раз ты решилась на такой шаг.

Лола вдруг оставила бокал в покое, повернула голову ко мне, сведя брови к переносице, и скривилась.

– Иди к черту, – выдала она, небрежно отбросила салфетку с колен на стол и, поднявшись, направилась на улицу. А я смотрел на обнаженную спину в вырезе платья и думал, сбежит она с собственной свадьбы или нет.

Глава 6. Лола

Два часа назад

Казалось, все слезы, которых до этого не было, решили найти выход именно сегодня. Они обжигали щеки, пока подруга поправляла мои волосы.

– Не думаю, что Лукас оценит твои красные глаза, – заметила Моника, встав около меня. Я осмотрела красное короткое платье с декольте, из которого выглядывала грудь, светлые волосы спадали на спину в полном хаосе, будто она только что попала под ураганный ветер, но для Моники это естественное положение вещей. После того как ее уволили из крупной фирмы, по ее словам, где-то в Штатах, она переехала сюда в попытке найти счастье. Получалось так себе. Примерно так же, как у меня. Иногда Моника танцевала в том же баре, но не ради удовольствия, а ради денег. Я не осуждала ее. Хотя знала, что Лукас терпеть ее не мог. И она – единственный гость, которого пригласила на свадьбу я.

– Не думаю, что ему есть до этого дело, – прошептала я, теребя в руках салфетку, которой вытирала слезы.

– Зато он красив, богат и… – она задумчиво уставилась в потолок, прикусив губу.

И может убить.

Впрочем, ей нельзя этого знать, поэтому я промолчала, поднялась, отрываясь от ее проворных пальцев, и подошла к окну.

Возможно, я бы назвала это свадьбой мечты, если бы все сложилось по-другому. Все-таки мама постаралась на славу, подбирая декорации к этому празднику лжи и лицемерия: белые лилии, розы и гортензии, круглая арка, украшенная цветами и зелеными ветвями эвкалипта, скамейки с гипюровыми лентами и бантами, дорожка к арке. Все выглядело в точности как вырезка из свадебного журнала для людей с высоким достатком.

Сейчас я ненавидела белый цвет сильнее, чем прежде. И сейчас я ненавидела Лукаса сильнее, чем прежде, потому что наблюдала за тем, как легко он прохаживался вокруг декораций, дымя сигаретой. Я не хотела смотреть на него, но не могла отвести от него взгляда.

Все внутри меня так сильно противилось свадьбе, что я запросто бы самовоспламенилась, если бы это было возможно.

– Пора делать макияж, Лола, – отвлекла Моника, потянув меня за