Отец подруги. Запретные желания - Лана Пиратова Страница 12

— Да? — непонимающе спрашивает Валентина.

— Да. Я не предъявлял претензий. Мне не нужны деньги. Кто вам звонил от моего имени?

— Ах все, поняла, — улыбается Валентина. — Ну, наверное, ваша секретарша звонила. Такой милый голос.

— Она представилась?

— Нет… не помню… она сказала, что вы требуете компенсации и что наша страховка должна все покрыть.

— Хм, — задумывается отец подруги. — А она есть у вас?

— Страховка?

— Ну.

Валентина переводит взгляд с мужчины на меня и обратно. Я мотаю головой, показывая, чтобы не признавалась. Но она, по-видимому, понимает все иначе.

— Нет. Увы, — и вздыхает.

— Ясно. Секретарша моя оставила контакты какие-то? С кем связаться по поводу компенсации? — спрашивает Николай Евгеньевич.

— Да! Сейчас!

Начальница забегает в кабинет и выносит оттуда бумажку с номером телефона.

— Вот, — протягивает мужчине. — Сказали позвонить, когда деньги будут на счету. И нам дадут реквизиты.

Отец Лики берет бумажку и внимательно смотрит на нее. Вижу, что больше не улыбается и чуть хмурится. Засовывает ее себе в карман.

— Не надо ничего, — говорит хмуро. — Так понятно? Я ни на что не претендую.

— Но… — пытается спорить Валентина.

— Ничего не надо, — уже жестче произносит он. — Ясно?

Женщина кивает и косится на меня.

А я и сама ничего толком не понимаю.

— Вопрос решен, — заявляет он.

Валентина опять кивает.

Отец Лики кивает мне и уходит.

— Пока! — успеваю сказать я начальнице и иду за мужчиной.

Он останавливается возле машины.

— Спасибо, — говорю я.

Ну, надо же его отблагодарить.

— Эта вещь очень дорого стоила, Влада, — он впивается в меня взглядом. — И, увы, вторую такую я не смогу заказать. Она была в единственном экземпляре.

— Я сожалею, — пожимаю плечами.

Он отвечает не сразу. Щурится и как-то странно смотрит на меня.

— Я вижу, что ты сожалеешь о случившемся и хотела бы исправить свою ошибку, — чуть улыбается.

Да блин! Это так-то не только моя ошибка! Если бы я не застала его и… так, нет, напоминать ему об этом не буду.

— Ты учишься на дизайнера, — продолжает очень мягко он. — Я был бы благодарен, если бы ты помогла мне с дизайном одного места.

— Я? — моему удивлению нет предела. — Но… разве вы не можете нанять профессионала?

— А ты? Ты что же, не профессионал?

— Но…

— К тому же я считаю, что всегда надо дать шанс исправить ошибки. Я даю тебе такой шанс. Неужели откажешь? — и вздернув бровь, пристально смотрит на меня.

Глава 17. Птичка

— Вот, Влада, как тебе?

Отец Лики привез меня в жилой комплекс в дорогом районе столицы. Квартира. Огромная. Мне кажется, если я сейчас крикну, то точно услышу свое эхо.

— Большая, — все, что получается сказать у меня. — Для большой семьи, я мела в виду.

— Ну, необязательно, — он обходит меня и идет к окну. — Я, например, люблю пространство. Не люблю маленькие помещения.

— Зачем вы привезли меня сюда?

— Вот, здесь надо будет дизайн замутить, — он окидывает взглядом комнату. — Сможешь?

— Я? Вы серьезно?

Он ведь шутит. Что за бред? Но зачем ему это надо?

— Что, квартира не нравится? — видимо, по-своему истолковывает мой непонимающий взгляд отец Лики. — Ну, поехали, другую посмотрим, — и играет брелком на пальцах.

В смысле? Я еще больше не понимаю.

Тогда он щурится и идет ко мне.

— Я хочу, чтобы тебе понравилась квартира, — говорит уже без улыбки.

— Зачем она должна мне нравиться? — теперь уже настороженно смотрю на него и отступаю.

Не знаю, почему, но отступаю. Как будто боюсь его. Но почему?

А он тем временем подходит совсем близко. Между нами — жалкие сантиметры. И я понимаю, что мне реально страшно. Но причин понять не могу.

— Пойдем, я покажу тебе спальню, — он вдруг неожиданно берет меня за руку и тянет за собой вглубь квартиры. — Нравится?

Приводит меня в большую комнату с огромной кроватью. Тут, как минимум, рота солдат уляжется.

— Замутишь здесь дизайн, как тебе нравится, — продолжает он уже тише.

И мне кажется или он на самом деле большим пальцем скользит по моей ладони в его руке. Мягко так скользит.

— Да почему мне должно тут нравиться?! — восклицаю я и вырываю руку из его хватки.

Обнимаю себя и хмуро смотрю на него.

— Ну, потому что тебе тут жить, — с легкой усмешкой произносит он. — Я хочу, чтобы тебе нравилось это место. Не нравится здесь — поехали в другую квартиру.

Таращусь на него круглыми глазами. Что он несет? Жить?!

— Тебе же негде жить? — продолжает он, делая шаг ко мне. — Разве не так, Влада Птичкина, — и кладет ладонь мне на плечо.

И под этим его жестом я словно сжимаюсь вся. Он давит на меня. Нет, не физически. Морально давит. Давит так, что дышать тяжело становится. А еще перед глазами картинки наших с ним предыдущих встреч, еще до знакомства.

— Я вернусь в общагу, — говорю я, но слишком тихо.

Даже сама удивляюсь, что так тихо говорю.

И сама не замечаю, как он подталкивает меня ближе к кровати. Чувствую лишь, как ногами упираюсь во что-то.

Его рука с плеча перемещается мне на шею. И как ожог. У него горячая ладонь. И я чувствую мурашки от этого контраста.

А потом происходит вообще невообразимое!

Николай Евгеньевич вдруг глухо выдыхает и с силой впивается в мои губы. Я лишь удивленно вздыхаю в этом поцелуе.

Но он и не думает останавливаться. Обхватив мою голову ладонями, не дает увернуться. Терзает мои губы, которые начинают ныть от этого. Его щетина колет кожу и мне кажется, я слышу тихое рычание.

Все тело сковывает от неожиданности и… страха. Огромный взрослый мужчина целует меня так, как не целовал никто никогда.

У меня, конечно, опыта немного, но такого точно не было…

И я прихожу в себя, лишь когда чувствую, как горячий жесткий язык толкается мне в губы.

Тогда бью по запястьям и отстраняюсь.

— Вы спятили? — тяжело дышу и смотрю на него изумленно. — Что вы делаете?

И еле губами могу пошевелить. Они как под действием наркоза. Не слушаются.

— А ты не понимаешь? — мужчина обхватывает меня за талию и прижимает к себе. — Что девочку из себя строишь?

Что он несет?! Он пьян? Нет, запаха алкоголя не чувствую.

— Я… — и договорить не получается, потому что отец Лики толкает меня и мы вместе с ним падаем прямо на эту огромную кровать.

Он оказывается на мне, прижимаясь,