Драгоценная опасность - Нева Алтай Страница 12

Зная Тару, пусть и недолго, я готов поспорить, что будет и то, и другое.

— Отпусти меня, Сатана, — шипит она сквозь зубы.

Я поднимаю бровь.

— Сатана?

— Девилль. Дьявол. Сатана. Тебе как раз подходит.

Уголок моего рта дёргается. Мне не должно быть так забавно. Она дикарка, грубиянка и ведёт себя, как ребёнок. Полная противоположность женщин, которые мне нравятся. Так почему, чёрт возьми, я фантазирую о том, какая она будет подо мной? О том, как я затыкаю этот дерзкий ротик.

Неохотно я отпускаю её. Как только освобождается, она отталкивается, отодвигаясь как можно дальше на сиденье. Её белая блузка с короткими рукавами испачкана кровью, и на лице тоже есть пятна. Я достаю коробку салфеток и бутылку воды из кармана двери и кладу их на сиденье между нами.

— Приведи себя в порядок.

Она не смотрит на меня, когда вытаскивает салфетку и начинает осторожно вытирать левую щёку. Ту, что покраснела от удара Катракиса, но не испачкана его кровью.

Я стискиваю зубы, беру ещё одну салфетку, смачиваю её водой.

— Посмотри на меня.

— Не-а.

— Тара.

— Что? — Она поворачивается ко мне.

Я снова хватаю её за подбородок, удерживая её голову, пока вытираю кровь с её гладкой кожи.

Она не сводит с меня глаз, пока я осторожно провожу влажной салфеткой по правой стороне её лица, вокруг этих светящихся зелёных глаз. Я действую медленно, задерживаясь, когда вытираю её подбородок, нос, мочку уха... везде, даже когда все следы крови уже исчезли.

Тара ничего не говорит, просто продолжает смотреть на меня. Она не двигается, но воздух вокруг неё постоянно колеблется. Как будто пугливая дикая кошка замерла передо мной. По её рукам пробегают мурашки, заставляя тонкие волоски встать дыбом. Прямо как шерсть кошки перед прыжком.

— Тебе холодно?

— Да.

Я выбрасываю испачканную салфетку и снимаю пиджак.

— Надень. Я включу обогрев.

На её лице мелькает выражение, в котором смешаны отвращение и желание, когда она смотрит на пиджак в моей руке. Она сжимает губы, затем хватает его и надевает.

— Лучше?

— Немного, — говорит она, отворачиваясь. — Почему тебе вообще не всё равно, холодно мне или нет?

— Мне всё равно. Но если ты заболеешь и сляжешь, это не входит в мои планы.

Тара хмыкает и закутывается в пиджак плотнее.

Остаток пути проходит в тишине. Поместье Попова находится за городом, в глуши. Воздух вокруг нас остаётся напряжённым.

— У меня есть несколько дел в ближайшие пару дней, — говорю я, когда мы приближаемся к поместью серба. — Но в четверг я свободен. Заеду за тобой в семь.

— Зачем?

«БМВ» останавливается перед массивными воротами. Я опускаю перегородку и говорю Ригго, что сам разберусь с пропуском.

Подходит охранник, но прежде чем он успевает постучать в окно водителя, я опускаю своё и привлекаю его внимание.

— У мисс Поповой сегодня небольшие проблемы с машиной, так что я подвёз её.

Охранник смотрит на Тару, затем кивает и кричит что-то через плечо по-сербски.

— Зачем тебе заезжать за мной, Сатана? — снова спрашивает Тара, когда машина проезжает пост охраны.

— Ужин.

— Я не пойду с тобой на ужин.

— Конечно, пойдёшь. Иначе Драго может заподозрить неладное, когда через месяц мы сообщим ему о свадьбе. На данный момент наша случайная встреча пробудила непреодолимое влечение, и мы горим желанием узнать, куда оно нас приведёт.

— Ты правда думаешь, что мой брат поверит в эту чушь?

— Поверит. Потому что, давай будем честны, ты не славишься обдуманными решениями, Тара. Поверь, досье на тебя очень подробное.

Машина замедляется и останавливается на круглой подъездной дорожке перед четырёхэтажным особняком. Я обхожу машину, чтобы открыть дверь Таре. Игнорируя мою протянутую руку, с плотно сжатыми губами, она буквально выскакивает из машины и бежит к дому. Во время нашей стычки её волосы, должно быть, растрепались. Или, возможно, она сама выдернула резинку. Как бы то ни было, её тёмные пряди развеваются на ветру.

Прямо перед тем, как достичь двери, она останавливается и разворачивается. Холод её взгляда легко соперничает с сегодняшним ветром. Стоя там, утопая в слишком большом пиджаке и освещённая тёплым светом из окон по обе стороны от двери, её хмурое выражение немного теряет эффект. Но мои яйца всё равно сжимаются от этого зрелища.

Она прекрасна.

Мстительная кошка с клыками и острыми когтями.

— Запомни мои слова, Артуро Девилль, — её яд разносится ветром, пока она указывает на меня пальцем. По крайней мере, я так думаю. Трудно разобрать, когда рукава моего пиджака полностью поглотили её руки. — Я сделаю твою жизнь адом.

— В этом, gattina, у меня нет ни малейших сомнений.

* * *

Фонари не горят, и ни в одном окне нет света. Только тонкий серп луны, почти скрытый облаками, даёт достаточно света, чтобы видеть дорогу. Воздух свеж и пахнет скорым снегом. Очень холодно.

— Ася! — кричу я и бегу по пустынному, тёмному переулку.

Земля твёрдая и холодная. Руки и ноги онемели, я бегу уже несколько часов. Ищу.

— Ася!

Я спотыкаюсь о что-то на тротуаре, теряю равновесие, но быстро прихожу в себя и продолжаю бежать. Кричать имя сестры.

Недели. Прошли недели с тех пор, как она исчезла без следа. Дни и ночи слились воедино, превратившись в бесконечный, ужасающий мрак, из которого нет выхода. Я допрашивал, подкупал и избивал каждую крысу в этом проклятом городе, которая могла бы пролить свет на её местонахождение. Безрезультатно. Никто её не видел. Ни у кого нет зацепок. Она просто растворилась в воздухе.

— Ася! — мой крик разрывает тишину.

В ответ только ветер, гоняющий пустые банки из-под газировки и клочки бумаги по пустынной дороге, по которой я бегу вслепую.

Это моя вина. Я должен был лучше защитить своих сестёр. Должен был обеспечить круглосуточную охрану. Тогда они не смогли бы сбежать. Они моя ответственность. Мои подопечные. Я должен был их оберегать.

Я не справился.

Поэтому я бегу. Ищу в темноте. Ищу, пока не найду хоть что-то.

Пока не верну её.

Я не могу остановиться. Я обязан найти…

Я резко сажусь в постели, весь в поту. Сердце колотится так, будто хочет вырваться из грудной клетки. На улице ещё темно, даже лунный свет не пробивается сквозь мрак. Тянусь к тумбочке и хватаю телефон. Четыре утра.

— Отлично.

Швыряю телефон на одеяло и падаю обратно на подушку. До работы ещё пять часов. Можно проверить почту или изучить новый контракт, пришедший