Бывший муж. Чужая кровь - Лила Каттен Страница 11

– Я это уже слышал. До свидания или следующего письма.

В трубке послышались короткие гудки, затем я положил ее на место и снова развернулся к окну.

«Что произошло, милая?»

Я задавался этим вопросом так много раз, что сбился со счета; сколько раз просыпался утром от фантомного шума работающей кофемашины и бежал на кухню, чтобы встретить тишину и иллюзию аромата.

Прошла всего неделя и два дня, а кажется, что гораздо больше.

Дверь с грохотом распахнулась.

– Ты что, собрался меня игнорировать?

Медленно развернув кресло к столу, я уставился на его разъяренное лицо.

– Отец, я… – Он, разумеется, не позволил мне закончить.

– Это наш семейный бизнес, черт тебя дери, а ты из-за какой-то жалкой модельки решил похоронить его вместе с рухнувшим браком?

Он кричал не впервые. Но каждый раз теперь приплетал мою жену и мой брак.

– Это не твое дело.

– О, это очень даже мое дело. До тех пор, пока ты не вытащишь голову из задницы и не начнешь работать. Подпиши чертовы бумаги и вспомни наконец, что ты мужчина, а не…

Он посмотрел на меня почти с отвращением и вышел, так и не дав ответить. Хотя, какой в этом смысл?

Мой личный телефон издал короткий звук, и я тут же взял его в руки. Снял блок и зафиксировал место и время встречи с детективом.

Это будет наша первая встреча с момента, как он взялся за работу. Ведь обычно мы перекидываемся сообщениями.

Ответив ему, я открыл чат с Василисой. Все мои сообщения и исходящие были не прочитаны и неприняты ею. Но я все равно проверял каждый день в надежде, что серые галочки вдруг станут синими.

– Ничего? – удивлённо переспрашиваю мужчину напротив, словно от этого изменится его ответ.

Мы сидели в кафе, где каждый стол полностью уединён. Такое ощущение, да и по контингенту понятно, что ходят сюда исключительно деловые люди. Однако я был здесь впервые, и мне понравилась эта созданная конфиденциальность.

Детективом, которого порекомендовал отец, был мужчина сорока лет. В прошлом у него большой послужной список в полиции и прочих ведомствах, названия которых я не запоминал. Он работал эффективно – так говорили о нём. Поэтому я ждал результат.

Но его не было.

Словно моя жена просто исчезла. Нет, были зацепки. Но их проверили. И они вели в никуда. Её отец уже постарался. Я это понимал, но не принимал. Не хотел.

Я вытащил телефон и показал ему пост матери Василисы.

– Вот что она написала.

Он пробежался по экрану взглядом, чтобы понять, о чём речь, и снова посмотрел на меня.

– На подобное пойти из-за ссоры? Чушь собачья. И чушь то, что говорят в компании такси. Если она в него села, значит, что-то случилось в дороге. Если не села в проклятую машину, значит, что-то случилось там… на проклятом пустыре.

Я отгонял эти мысли как мог. Самые мрачные и гнусные. Потому что представить, что с моей любимой могло случиться страшное, я попросту… Я не хотел думать об этом. Словно, если лишь немного подумаю, допущу к реальности, то это станет правдой.

– Согласен. Завтра мои люди осмотрят там всё. Но вероятность найти…

– Мне не нужны вероятности, – перебил я его, не желая слушать эти отговорки. – Мне нужно найти мою жену.

Он понимающе кивает, затем ставит локти на стол и, растопырив их, соединяет кончики пальцев обеих рук. При этом смотрит на меня поверх этой «композиции». Я жду, что он скажет, а в голове всплывает воспоминание, как однажды Василиса показала видео танца пальцами. Кажется, оно называется «фингер-тат», а может, я неправильно запомнил. Она загорелась идеей научиться делать что-то подобное. Но, сходив на пробное занятие, сказала, что лучше будет просто смотреть видео и ходить на фотосессии.

«Оставлю это профессионалам. Зато они не умеют, как я, вставать в правильную и выигрышную позу перед камерой», – задорно рассмеявшись, она подскочила с кровати в одном атласном топе и шортах на высокой талии и начала позировать.

Каждый раз, когда она вытворяла что-то подобное, я наблюдал за ней и ощущал одно и то же чувство – восхищение и любовь к этой прекрасной девушке, которая стала моей женой.

А теперь я испытывал опустошение и растерянность, потому что её со мной не было рядом.

– Что, если она действительно просто решила развестись? – задаёт свой вопрос детектив. – Вы такой вариант не рассматривали?

– Нет, – отвечаю твёрдо.

– Нет? – переспрашивает удивлённо.

– Нет. Потому что… – Я выдохнул, так как следующие слова и нынешние дела шли вразрез с ними. Так могло показаться другим, кто не знал нас как одно целое. – Потому что мы любим друг друга. Подобный вариант не про нас.

– Вы хотели отобрать у неё то, что она тоже любила, – напоминает, вздёрнув бровь.

– Я помню, что сказал ей в машине. Мы ссорились порой. Она уходила ночевать к сестре или в родительский дом, чтобы ситуация не усугублялась. Мы оба очень импульсивные. Жена немного меньше, но… мы находили путь обратно, потому что никогда не уходили далеко.

В груди всё отчаянно ныло. Я не лгал. Мы не были идеальны в своих отношениях, да и не стремились к этому. Если мы ссорились, то красноречиво. И так же красноречиво любили.

– То, что вы нашли, – дело рук её отца. Он защищает Василису и не хочет, чтобы я её нашёл.

– Всё выглядит так, словно вы не просто поссорились на той дороге. Сбивать со следа ради того, чтобы развести дочь с мужем?

– Это именно то, о чём я вам толкую. Всё немного слишком.

– Ладно. Тогда не будем предполагать.

– Да, пожалуйста, – выдыхаю, и он продолжает задавать вопросы и рассказывать о дальнейших планах.

Когда он говорил о том, что и как планирует делать, я верил в то, что всё будет быстро. Иван Виссарионович тоже был уверен в своих силах.

Но прошла неделя. За ней ещё одна. Письма от адвоката стали короче и содержали лишь просьбу, без лишних слов. Я закидывал вопросами детектива, но получал один и тот же ответ. Каждый раз.

И так прошёл месяц.

Моя уверенность, убеждённость в том, что я совсем скоро её увижу, поговорю, попросту таяла на глазах.

Детектив следил за всеми членами семьи Василисы. Марина Робертовна занималась агентством и представила публике новую модель месяца. Ефим Сергеевич отдавался бизнесу. А Настя работала в педиатрии.

Они жили так, словно их ничего не беспокоило. Это шло вразрез с тем, что с Василисой могло что-то случиться.

Ничего не