Оксана Сергеева - Стая (СИ) Страница 105

Шаурин не сразу тронул машину с места, а, погрузившись в мысли, потер шероховатый подбородок и закусил кулак. Молча и долго смотрел в темноту перед собой — за линию освещения фонарей, в глубину между домами. Будто кого-то ждал.

Только когда Лёня достал сигареты и подкурил, он сказал:

— Сигарету убери.

— Чего?

Ухо резанул ровный тон товарища. Лёня даже подумал, что ослышался.

— Говорю: сигарету убери. Не кури в машине, — повторил Шаур, чем еще больше взбесил Лёньку. У того почти пар из ушей повалил, он схватил друга за грудки и рванул на себя, встряхивая того, как трясут баллончик с аэрозолем.

— Шаур, ты что совсем охренел? — заорал он. — Маркелов да, ладно… Но Женька же!.. Мне эти братки до задницы! Женька же!.. Как ты можешь?.. Это же не утку на охоте подстрелили!

— Ты меня на глотку не бери! — рявкнул Шаурин так, что Лёньке почудился треск осыпавшегося стекла. — Сядь, не ори! — Отбросил от себя взбунтовавшегося друга и подождал, пока тот, фыркая и отдуваясь, усядется. Отдышался сам и только потом проговорил: — Потом плакать будем, не время сейчас. Убьем уродов, потом поплачем.

— Вот такой расклад мне нравится, — с мрачным удовлетворением сказал Вуич и вытер со лба выступившую испарину. — Это меня устраивает.

— Устраивает? Тогда работай, раз устраивает! Пора уже. Посидел, присмотрелся, прощупал народ, теперь действуй — чтобы говорили тише, чем думают. И чтобы я знал, о чем думают! — Голос Дениса утратил обычные мягкость и спокойствие, стал резким, жестким. Низким. В нем появились такие нотки, которые даже у Вуича мороз по коже вызывали.

А, казалось, должен был привыкнуть. Но к такому Шаурину привыкнуть нельзя. Слишком редко он в этой личине показывался. Это то же, что спящий вулкан разбудить.

Вот сейчас Лёня ощущал, как из друга рвалась неуемная энергия. И сила, которая всем нутром чувствовалась. От этого у самого сердце заходилось в бешеном ритме, и все сомнения таяли, как первый снег. Готов был горы свернуть.

Потому что знал его и видел сейчас того Шаура, который его задницу когда-то прикрывал. И голову. А голова намного важнее, чем задница. Вместе они были в таких местах, откуда некоторые живыми не выбираются. А они выбрались. Вместе со Стасом и Женькой выбрались. Только Женька…

При мысли о Женьке сердце Лёньки буквально замирало, отказывалось работать. Голова лопалась от мыслей и грудь разрывало. Только когда притянул Дениса к себе, заметил, что глаза у того слишком блестящие, наверное, от слез влажные. И молчал он, потому что говорить не мог. Один Бог знает, как ему тяжело сейчас было. Ведь не Лёнька пообещал ему решить проблемы. Не Лёнька обещал, что все будет хорошо…

— Не вопрос. Кто бы только дал мне, где развернуться. А Шип?

— Ты разворачивайся — самое время. Шип пусть к Юрику пристегивается. А мне нужно кое-что узнать — одну небольшую, но очень важную деталь. После этого действовать будем.

— Узнать что?

Шаурин сначала помолчал, собирая разрозненные мысли, затем холодно выдал:

— Я ни за что не поверю, что Маркелов полез в разборку. Он, конечно, взрывной малый… был. Но он очень исполнительный. Инициативы проявлял мало и крайне редко нарушал приказы.

Погода радовала. К середине апреля солнце растопило весь снег. Сошел он быстро, почти незаметно. Все вокруг ожило, хотя было еще серо и бесцветно. Ароматный влажный воздух можно было черпать ложками, такой он стал густой и насыщенный. Волной окатывал с самой макушки и даже в ботинки спускался.

Весна давала надежду. Но эта надежда не находила места ни в голове, ни в сердце.

Лезли воспоминания о прошлой весне со всеми планами и волнительным ожиданием перемен. Вот они — перемены. И года не прошло, а все у него в жизни изменилось до неузнаваемости.

Монахов приказал всем сидеть тихо и не делать лишних движений. Это правильно, потому что теперь каждый шаг нужно просчитывать на десять раз. Прошли похороны, потом поминки…

Сергей Владимирович, естественно, не бездействовал. На своем уровне решал кое-какие вопросы, встречался с нужными и важными людьми — готовился дать ответ Веселову. От этого ожидания у Дениса извилины в тугие спиральки закручивались. Он-то на месте тоже не сидел, что называется, работал с людьми. Был почти уверен, что Маркелова слили. Но на это маленькое «почти» у него еще не было фактов. Однако очень скоро будут.

Шорох за дверью заставил его пошевелиться в кресле. В кабинет заглянул Самарин. Затем неловко протиснулся, словно все еще раздумывая, входить ему или нет.

— Я это… — в несвойственной ему несмелой манере начал парень. Солнце, проникая сквозь бело-зеленые вертикальные ламели, располосовало комнату. Витя прищурился, попав в яркий просвет, и шагнул чуть в сторону.

— Чего надо? — Денис расслабившись, забросил руки за голову и сжал затылок.

— Поговорить хотел.

— Говори.

— Только не знаю, с чего начать. Еще раньше, наверное, нужно было это сделать. Вроде как поблагодарить хотел.

— Вали отсюда, — ответил ему на это Денис, указав взглядом на дверь. — И свои нервные мысли при себе оставь, не нужна мне твоя благодарность.

— Шаур, ну чего ты меня как малолетку гоняешь? — вздохнул Витек, словно обидевшись.

— А что, у тебя мозгов вдруг прибавилось? — В словах Дениса явственно прозвучал сарказм.

— Прибавилось. И не вдруг, — неожиданно твердо отреагировал Самарин.

— Да? — Денис вглядывался в лицо парня, словно мог прочитать на нем единственно правильный ответ. — Тогда сиди тихо, пока сидится! И не суйся туда, где тебе делать нечего! Хочешь быть мясом, будешь мясом! — прогремел Шаурин на весь кабинет, и желание задавать ему вопросы у Самарина напрочь отпало.

Стук в дверь спас положение. Вернее, его спасла вошедшая Юля.

При виде Самарина она искренне улыбнулась:

— Витя, привет. Давно тебя не видела.

Витька даже не скрывал своей радости, расцвел как подснежник после долгой зимы.

— Теперь ты его будешь каждый день видеть, — сказал на это Денис, чем вызвал удивленный взгляд Самарина. — Забирай обратно своего шута горохового.

— Могу даже в золотистую упаковку завернуться, — «шут гороховый», как водится, не смог не съязвить.

— Не надо, воздержись. Боюсь, не перенесу такого культурного шока.

— Как скажете, Юль Сергевна. Все для вас.

— Я тебя не задерживаю. — Денис напомнил ему, что разговор окончен. — Если только тебе не требуется каких-то ценных указаний.