Сладкая парочка – бандит и доярочка - Хельга Дюран Страница 10

Тося занималась своими привычными делами, а я потихоньку выздоравливал в её чутких, заботливых руках, продолжая помогать ей пока по мелочи. Боли в голове с каждым днём становились всё менее ощутимыми, так что я постепенно входил в норму, готовясь к более серьёзной работе. Набросал в своей голове план, прикидывая, как и что буду делать.

В тот вечер Тося ушла на вечернюю дойку, оставив меня снова одного на хозяйстве. Девушка мне нравилась всё больше и больше. Помимо благодарности я испытывал к ней физическое влечение.

Много раз я представлял Тосю под собой. Особенно по ночам. Девчонка была свежа и чертовски аппетитна. Меня даже запах её с ума сводил. Нотки парфюма и чего-то молочного, с оттенком свежего сена и летнего ветра. Стоило вдохнуть, и все внутренности переворачивались.

Старался не смотреть лишний раз в её сторону, чтобы себя не выдать. Ни к чему ей замечать мои похотливые взгляды. Я держал дистанцию и именно поэтому не просил Тосю, чтобы она обращалась ко мне на "ты". Пусть "выкает" лучше. Так проще. Так я хоть как-то мог контролировать себя.

Потому что иначе… иначе я бы, наверное, уже схватил её за эту упругую попку, прижал к стенке в сенцах и заставил забыть обо всех на свете мужиках. Чтобы смотрела на меня не с жалостью или состраданием, а так, как смотрят на мужчину, который ей желанен.

Я заверил Тосю, что встречу Милку и сам её подою.

Попробую хотя бы.

Подход к делу у меня был серьёзный. Я видел несколько раз, как Тося это делает, и один раз пробовал сам, вот и решил проявить инициативу.

Только Тося ушла, пастух прогнал по улице стадо, и Милка подошла к воротам своего загона.

– Милашка! – позвал я её самым ласковым голосом, каким только мог, и распахнул для неё ворота. – Иди сюда, красавица! Пора доиться!

Милка подняла свою огромную голову, посмотрела на меня одним глазом, полным глубочайшего презрения, и демонстративно отвернулась, продолжив жевать. Я почувствовал себя полным идиотом.

– Ну, Мила! Милочка! Иди домой!

Ответа не последовало, как и движений.

Дипломатия провалилась. Переходим к силовому варианту. Я подошёл сбоку, попытался взять её за рога. Милка, как истинная женщина, сделала вид, что меня не существует, и сделала шаг в сторону.

Я всё же схватился руками за её рога и потянул на себя. Корова упёрлась. Мы с ней стояли, как два борца сумо на ринге, только я был меньше на несколько сотен килограммов.

– Да что ж ты такая упрямая! – прошипел я, уже вспотев.

В голове промелькнули все переговоры с самыми жёсткими партнёрами. И все они были уступчивее этой коровы!

В итоге я, красный от натуги и унижения, просто поволок Милку за рога к загону.

Притащить её в стойло было полдела. Теперь надо было сесть и подоить её.

Я делал всё, как учила Тося. Вымыл вымя, вытер насухо. Только потом начал дёргать Милку за сиськи.

Совсем не эту грудь я бы хотел мять, но Тосины холмики были для меня под запретом.

Не знаю, сколько прошло времени. Уже давно стемнело, поэтому пришлось включить свет, а я всё дёргал и дёргал корову за соски, и её вымя казалось бездонным.

Когда дело было сделано, я вылез из-под коровы едва живой. Потный, с торчащими во все стороны волосами и с ведром, наполненным молоком.

Каким же я чувствовал себя победителем! Как же обрадуется Тося, когда поймёт, что после рабочей смены ей не придётся ещё и Милку доить.

Я поставил ведро в сторонку и отдышался. В этот момент пришла Тося, и моё лицо вытянулось в счастливой улыбке. Я гордо распрямил плечи, показывая девушке ведро молока.

Она удивлённо посмотрела на меня, потом на корову, на ведро, затем снова на корову.

– Принимай работу, хозяйка! – продолжил я лыбиться, как последний идиот.

– Вы, Григорий, конечно, молодец, – выдохнула Тося. – Вижу, что справились. Только вот корова это не моя. Это ж не Милка совсем, а соседки моей бабы Зины Апрелька.

12. Тося

– Как это? А Милка где? – растерялся Гриша.

– Му-у-у, – раздалось требовательное мычание с улицы. Милка объявилась.

– Вот гадство! – расстроенно протянул он и пошёл открывать ворота корове.

– Да вы не переживайте, Григорий, – подбодрила я его. – Сейчас я молоко соседке отнесу и сама Милку подою.

Но Гриша был безутешен. Когда я вернулась от соседки, которая уже обыскалась своей Апрельки, но была радостная, что доить её не придётся, он забрал у меня подойник.

– Иди, Тося. Я сам подою, как обещал! – категорично заявил он тоном, не терпящим возражения.

Сам, так сам. Я пожала плечами и пошла греть ужин.

Через час Гриша пришёл уставший, но заметно повеселевший. За ужином он даже шутил, а я смотрела на него и не могла взгляд отвести от его улыбки. Каким же он был обаятельным!

Я поглядывала на него украдкой через стол, на его улыбку, которая теперь казалась такой же естественной, как и всё в этом доме, и не могла нарадоваться. Всего несколько дней назад Гриша был бледной тенью, призраком, лежащим на кровати, а сейчас… Сейчас он шутил, его глаза смеялись, и в них не было той леденящей душу стали, что пугала меня в первые дни.

Он даже был каким-то другим. Не тем опасным незнакомцем с пистолетом и не тем избитым страдальцем. Он был просто мужчиной. Сильным, упрямым, смешным в своей неумелости и оттого невероятно милым. Его шутки были немного непонятными городскими, но от них мне становилось так тепло и легко, что я забывала обо всём на свете – о сплетнях, о Кирилле, о том, что Гриша до сих пор таит какой-то страшный секрет.

Я ловила каждое его слово, каждый взгляд, и внутри всё замирало от какого-то странного, щемящего счастья. Вот бы всегда так. Чтобы он сидел напротив, чтобы пахло жареной картошкой, чтобы за окном темнело, а в доме было тепло и безопасно оттого, что он здесь.

Он поймал мой взгляд и на мгновение замолчал, улыбка с его лица не сошла, а стала даже теплее.

– Что, Тось? – спросил он тихо. – Чего задумалась?

Я покраснела, будто меня поймали на чём-то запретном, и потупилась в свою тарелку.

– Да так… – пробормотала я. – Просто подумала, какой же вы… молодец.

Он раскатисто рассмеялся, и звук этого смеха наполнил всю кухню.

– Молодец? После того как я твою корову с чужой перепутал? Спасибо, это лестно.

– Нет, я серьёзно! –