Наталья Чеботок - Правила игры (СИ) Страница 95

Снежана не желала вспоминать, как они вместе занимались ремонтом. Как они обошли множество магазинов, пока не нашли обои, устраивавшие их обоих, как они придирчиво выбирали линолеум, паркет… А потом вместе отмывали квартиру после поклейки обоев. Она отогнала от себя воспоминания, когда они были счастливы и взвилась:

— Это МОЯ квартира, Мирон. МОЯ! Ты первый осквернил НАШ дом, трахая Варю на нашей с тобой кровати. С тех пор я, не могу думать об этой квартире как о нашем доме.

— О, Боже, — выдохнул Мирон. Они снова возвращаются к его измене. О чем бы они ни говорили, все обязательно сводится к его проступку. — Нам обязательно вспоминать это сейчас?

Снежана, которая в это время заваривала чай, стараясь успокоиться, повернулась к нему:

— А без этого никак. — Девушка поставила на стол две кружки и села напротив мужа. — Ты разве сам не заметил закономерность прошлого и будущего?

— Нет. — Мирон осторожно отпил из кружки, грея пальцы, давно ставшими ледяными. Хоть в квартире и было тепло, его трясло.

— Ну как же, — горько усмехнулась Снежана. — Сначала была одна авария, в которой ты вез беременную жену. В результате этого наш малыш погиб. — Снежана крепко зажмурилась, не давая слезам пролиться. — А потом произошла вторая авария, но твоя любовница ребенка не потеряла. В обоих случаях за рулем находился ты… Дети тоже были твоими. — Губы девушки кривились, произнося эти слова. Злые, жестокие, но она больше не могла держать их в себе. — Возникает вопрос: почему у нашего ребенка не было ни единого шанса, а ребенок твоей подстилки остался невредимым?

Мирон почувствовал, как защипало в глазах — слова жены не просто ударили его по больному, они его просто размазали по стене. Снежана прямо обвинила его в смерти их ребенка… И от этого ему хотелось умереть, чтобы никогда не слышать этого. Потому что дальше, после таких обвинений он не представлял, КАК они смогут быть вместе… Если Снежана ТАК о нем думает, что их ждет?

— Ты считаешь, что я специально убил нашего ребенка? — почти взревел Мирон, у которого от боли и ярости потемнело в глазах.

Снежана отпрянула назад, таким мужа она никогда не видела:

— Я не говорила, что ты сделал это специально, Мирон. Но согласись странно, что ты дважды попадал в аварию с беременными женщинами и ребенок одной из них погиб, а у второй все хорошо.

— Господи! — застонал Данилов, яростно сжимая кулаки. — Ты полагаешь, что я об этом никогда не думал? Думаешь, я не хотел переиграть все обратно, чтобы наш малыш в тот день остался жив? Чтобы сейчас мы качали его на руках, а не сидели здесь и обсуждали наши измены! Да я тысячу раз проклял тот день, водителя и самого себя, что не смог уберечь вас от аварии!

Снежана быстро моргала, прогоняя слезы, внезапно накатившие, а сердце ее разболелось. Столько отчаяния было в словах Мирон, он казнил сам себя… Вот только Снежане от этого не было легче. Ее ребенка никто не мог вернуть, а эта гадина Варя теперь родит Мирону малыша. Та, которая никогда не хотела стать матерью, которая не была готова любить кого-то, кроме себя…. Подарит ее мужу наследника! ЧТО за насмешка судьбы? Почему существует такая справедливость? КТО допускает это?

Мирон продолжил сбивчиво говорить, опасаясь, что Снежана перебьет его, и он не сможет закончить:

— Ты думаешь, я радовался, очнувшись на следующее утро после аварии и обнаружив рядом с собой Симонову?

Снежана демонстративно зажала уши руками. Слушать об этом она не желала, ей хватало воображения, чтобы представить, как там все было. Но Мирон потянулся вперед и убрал руки жены:

— Нет, ты слушай меня! Да, я ошибся. Да, я проявил слабость и малодушие, но я раскаялся. С первого дня! Я не хотел, чтобы ты знала об этом. Боялся разочаровать тебя. Но ты-то… Что сделала ты? Пошла на измену из мести. — Обвинил Мирон жену.

Данилова, которая уже не в первый раз за сегодняшняя утро слышала эти слова, сразу встрепенулась. Он желал говорить в ТАКОМ тоне? Да, пожалуйста.

— Ты ошибаешься, Мирон. — Презрительно начала Снежана. — Мести в этом было совсем немного. Я хотела стать счастливой, свободной от этих больных отношений, где мы оба не были счастливы. Где ты развлекаешься с любовницей, пока я рыдаю и стараюсь смириться с твоей изменой. Я хотела чувствовать себя желанной. Чтобы с мужчиной меня не связывала обида, чтобы мы с ним не ссорились, и между нами не стояла твоя подстилка! И я такого мужчину нашла. — Снежана подняла голову и посмотрела мужу в глаза. — Я увидела желание в глазах Макса. Симонов хотел меня, а я хотела его. Вот так все было. — Улыбнулась Данилова. — И я подала на развод, до того, как легла с Максом в одну постель. Я не чувствовал себя больше твоей женой. В этом и заключается правда, Мирон. Мести почти и не было.

Мирон сидел оглушенный словами, которые услышал от жены. Мозг его отказывался принимать такую правду. А внутри поселилась боль.

— Но Макс был мужем Вари. Как это его ничего не связывало с ней? — мужчина цеплялся за соломинку, желая хоть как-то понять логику жены.

— И что? — пожала плечами Снежана. — Он с ней давно не живет и не станет сравнивать нас.

— Но я вас тоже не сравнивал!!! — Мирон ударил ладонями по столу, кружки подпрыгнули. — О чем ты вообще думаешь? — завопил он.

— А о чем я должна думать? — Снежана бесстрастно взирала на красное от злости лицо мужа. — Мой муж уверял меня, что у него с подстилкой уже все. Говорил о своей любви… Убеждал, что все у нас наладится. А что мы имеем в итоге? Он попадает в аварию с этой тварью, весь перепачканный ее помадой, рубашка выглядит так, словно они не удержались и занялись сексом прямо в машине. ЧТО я должна была думать???? — заорала Снежана и швырнула кружку в стену. Все, ее терпение окончательно лопнуло, и вся ее ярость выплеснулась на мужа.

— Да она залезла ко мне в машину! — орал Мирон. — Стала нести какую-то ахинею. Потом вообще набросилась на меня, стала целовать и хватать за одежду.

— Ой, ты ж мой маленький и бедненький. — Язвила в ответ Снежана. — Иди к мамочке, пожалею тебя. Совсем одолела тебя злая тетка, обижает мальчика. И все-то тебе не везет, все-то тебя снасильничать пытаются. А ты так сильно отбивался, так отбивался, что с рубашки послетали пуговицы.

— Твою мать! — от души выругался Мирон. — Ты что, совсем меня не слышишь? Она была неадекватной, говорила бессвязно, и вообще это все было чушью, потом бросилась на меня, а после и вовсе стала говорить, что убьет тебя!

— О! — Снежана подняла палец вверх и усмехнулась. — А ты героически спас меня, да? Не знала, что я замужем за суперменом. Ну и как, ты трахнул ее в обмен на то, чтобы она меня не трогала?