Некрасивая (СИ) - Сурмина Ольга Страница 8

Селена кивнула. Слова модели воодушевляли. Она сама не заметила, как скинула с себя сарафан и повесила его на кресло. Затем — как оказалась в чужой юбке, а потом и в рубашке. Не заметила, как мулатка с той самой довольной улыбкой принялась затягивать на ней пресловутый корсет, пока сама куталась в халат.

— Ну вот! Ты глянь, какая, а! Тебе самой надо на сцену, к айдолам! — Бьянка лукаво прищурилась. — Надо, чтобы тебя шеф такой увидел. Интересно на него посмотреть.

Фотограф подняла глаза на зеркало и нервно сглотнула.

Действительно красиво получилось. В меру сексуально — потому что сверху была рубашка. В меру современно. Полосатая юбка и полосатые рукава рубашки действительно превосходно сочетались. И всё это… безумно стильно. Хотела Селена или нет, она в самом деле выглядела как айдол. Только… немного неформатный. В одежде, которая могла бы сойти за повседневную, если бы не была такой эксцентричной. Похоже, у Бьянки был превосходный вкус.

— Что тут у вас тут? — послышалось снаружи. Через мгновение в гримёрную заглянула знакомая рыжая голова. — Вау, как получилось! Вау! Вы рубашку из предыдущей коллекции приспособили! Селена, ну ты прям вообще! — Модель вытаращила глаза и принялась кивать сама себе. — Тебя бы в модельном агентстве плюс-сайз с руками оторвали!

— Спасибо, — фотограф невольно покраснела.

— А я не понял, где все? — откуда-то издалека раздался нервный хриплый баритон. — Эвелина? Селена, Бьянка? Я не понял, рабочий день что, окончен? А меня кто-нибудь собирался в известность ставить?

— Они в гримёрке, сейчас придут, — буркнула одна из девушек.

Послышались быстрые приближающиеся шаги.

Почему-то Селена почувствовала ужасающее напряжение внизу живота — волнение, граничащее с возбуждением, тревогу. Она даже невольно закусила губу. Он идёт сюда. Он… сейчас правда увидит её такой. И ему, очевидно, нравятся айдолы. Нравятся яркие девушки, которые могли бы станцевать для него.

Селене казалось — она могла бы. Если бы он захотел.

Скрипнула дверь, и следом за рыжей красавицей внутрь вошёл шеф. Окинул взглядом своих подчинённых, но сразу остановил зрачки на самой крупной из них. На самой… «неформатной».

— У нас тут новый айдол, — Бьянка сложила руки на груди, явно довольная своей работой.

— Угу. Я вижу, — Джерт прищурился. — Времени в обрез, а вы тут костюмированную вечеринку устроили? Самое время, наверное, да?

Селена подняла на него глаза в надежде увидеть в них… что-то. Может, хотя бы лёгкий интерес. Может, любопытство. Или удивление.

Но на точёном мужском лице не читалось ничего, кроме холодной брезгливости. Он действительно на неё смотрел. Но смотрел так, словно слониха решила попытаться надеть костюм лебедя и выдать себя за лебедя. Губы слегка скривились в отвращении, брови медленно поползли вверх. Казалось, ему потребовалось время, чтобы подобрать слова.

Девушка невольно съёжилась и опустила взгляд. Сердце колотилось в ушах — только уже не от предвкушения, а от стыда. От внезапно нахлынувшего импульсивного стыда, который непонятно откуда взялся.

— Я задал вопрос, — сквозь зубы повторил Анселл. — Что. Это. Такое?

— Так мы же не будем эти костюмы возвращать… — Бьянка замялась. — Вот мы и…

— Съёмки не окончены, — чеканил Джерт. — Вы растянули комплект одежды. Растянули, посмотри на это. Теперь твоя юбка на тебе будет болтаться. Потому что ты надела её на… на неё. — Мужчина поджал губы. — Не порвали хоть? Ничего не треснуло? Швы разошлись? Да? Нет? Господи. Такое… такое не на неё. Такое не под неё. Ей нельзя такое носить. Что это за цирк? Бьянка, если ты своей самодеятельностью запорешь мне сессию — на следующую я тебя не возьму. Здесь не фальшивое шоу по внезапным преображениям. Здесь — твоя работа. — Мужчина медленно выдохнул, пытаясь себя успокоить, затем также медленно прикрыл глаза. — Селена, будь так добра — сними. Не позорься. И вернись к работе. Время ограничено.

Она оторопела. Даже не нашлась, что сказать — просто молча отступила на шаг назад. Руки опустились, голос пропал, по спине пополз знакомый холод. Что значит «не позорься»? Надеть одежду айдола — это опозориться? Почему-то дрогнули уголки губ, внезапно захотелось отвернуться. Пару минут назад Селене казалось, что ему такое нравится. Такая одежда, такой образ.

Но, возможно, ему нравилось такое на ком-то ещё. Просто не на ней.

Хотелось что-то сказать в свою защиту. Сжать кулаки, попросить его выйти, даже если они нарушили рабочий процесс съёмок, даже если понесут штрафы. Но слова не лезли из горла, сердце так сильно билось в груди, что на коже начинали выступать мурашки. А под кожей отчаянно мешались стыд, возмущение, страх и обида.

— Мистер Анселл! — возмущённо выпалила Бьянка. — Как вы можете⁈ Нет, я понимаю, нельзя так было поступать. Я понимаю. Простите меня. Глупо получилось. Но не говорите ей ничего — она выглядит чудесно! Зачем вы так⁈

— Чудесно? — Джерт пугающе медленно вскинул брови. — Чудесными должны быть фото, которые она обязана отснять. И в которых позировали профессиональные модели. Не она сама — а фото, и девушки, которые на них. Что-то я не припомню, чтобы нанимал Селену в качестве модели. А знаешь, почему? Потому что эта одежда не для неё. Эта одежда — для идеальных женщин. Не для обычных, а для красивых, которые будут в журнале. Персонал, извини меня, который не участвует в съёмках, не имеет права носить съёмочные костюмы. Сегодня — Селена, а завтра ты на кого решишь свой образ напялить? На мужика из соседнего комбини⁈ А потом скажешь, что это красиво? Что ему — хорошо так? — Он оскалился и закрыл глаза в попытке взять себя в руки. — Мы и так ни черта не успевали. Теперь мы не успеваем ещё больше. Браво, просто браво.

— Мистер Анселл, — хрипло спросила Селена, пытаясь заглянуть шефу в глаза. — То есть я — некрасивая? Я… мужик из соседнего комбини? Так, выходит?

Сам собой вздрагивал подбородок, но девушка сжимала зубы, чтобы не разреветься прямо тут. Почему-то стало ужасно стыдно, когда за неё вступилась Бьянка. Неужели она такая слабая, что не может открыть за себя рот? Что не может… оборвать слова начальника, когда они начали задевать? И не просто задевать, а резать. Жечь.

Он тяжело выдохнул и, казалось, едва заметно закатил глаза.

— Нет. Я не говорил такого. Но, Селена, приукрашивать я не буду. Посмотри на моделей и посмотри на себя. Вы… разных комплекций. Модели имеют конкретные параметры, потому что эти параметры считаются самыми привлекательными для человеческого глаза. Это не значит, что остальные женщины — некрасивые. Красивые. По-своему… красивые. Но согласись: странно, когда взрослый человек пытается надеть детскую одежду. Странно ведь? Вот тут та же ситуация. На женщин пошире — своя одежда, которая учитывает нюансы фигуры. На стройных — своя одежда. Твою мать, почему я должен объяснять такие простые вещи⁈ Если одежду, предназначенную для одной фигуры, надеть на другую — будет нелепо. У тебя есть твои платья — они тебе прекрасно подходят. А вот такое… тебе не подходит. Это подходит моделям. Можешь на меня обижаться, конечно, но это правда. Если сбросишь вес — тебе тоже будет такое подходить. А пока — что есть, то есть.

В гримёрной повисло тяжёлое, точащее молчание. Рыжая модель встала в тени шефа, стараясь не отсвечивать, грустно уставилась на пол, а затем и вовсе попыталась тихонько выйти. От злости и возмущения Бьянка нервно раскрыла глаза, но явно не могла подобрать слов.

В его речи была логика. Удивительно отвратительная, циничная, но всё-таки логика. Кроме того, она действительно была виновата в том, что взялась одевать подругу до того, как съёмки полностью завершились.

— Мистер Анселл, это моя вина, я готова понести ответственность, — мулатка поджала губы. — Селена тут ни при чём. Я уговорила её померить эту юбку. Я… могу отказаться от оклада за эту съёмку. Простите, что подвела вас.

— Бьянка! — Селена обескуражено отшатнулась от коллеги.