Джуэл Э. Энн - Нераспустившийся цветок (ЛП) Страница 77

— Ну, я бы отвез, только мой грузовик все еще припаркован на улице перед твоим домом, идиот. Я думал, ты подберешь меня завтра утром по пути на работу. Не помнишь? Мы слишком много выпили? Я поехал на такси. Вы вдвоем пришли сюда пешком? — Ченс смотрит на меня, кажется, слишком долго, и Оливер пытается прикрыть меня от его взгляда.

— Да, у нас не было другого выбора. Алекс уехала, а также запасной ключ к их квартире. Очевидно, что при нас нет телефонов, поэтому нам пришлось прийти сюда пешком.

— Почему ты не взял мой грузовик? Было бы быстрее и менее… показательно.

— У меня нет ключей от него, — Оливер отталкивает его в сторону, хватает меня за руку и заводит в дом. Он бросает мне одеяло с дивана. — Прикройся, — говорит он одними губами.

Я закатываю глаза и заворачиваюсь в одеяло.

Ченс закрывает дверь.

— Ключи в грузовике, под ковриком, где я обычно и храню их.

— Ты не запираешь грузовик? — спрашиваю я.

Оливер роняет голову.

— Он никогда не запирает его… идиот.

— Я идиот? Я думаю, что мой брат, который знает, что мой грузовик всегда не заперт, а ключ лежит под ковриком, идиот, из-за того, что волок свою девушку полуголой по улицам Бостона среди ночи.

— У кого-то сегодня путаница в голове, — бубню я.

Оливер резко вскидывает голову.

— Ты все еще пытаешься свалить это на меня?

Я ухмыляюсь ему со значением «если принимаешь на свой счет — значит, есть основания» и склоняю голову на бок.

— Эй, Оли… я голодная. Эй, Оли… пойдем и возьмем немного печенья. Эй, Оли… нам не нужно одеваться. Эй, Оли… не будь таким занудой. Кто увидит нас в такое время? — Оливер копирует меня высоким голосом.

Ченс смеется.

— Я иду обратно в кровать. Вы можете занять гостевую спальню, или в кладовке есть одеяла, если твою задницу выпихнут на диван, братишка.

— Спасибо, Ченс, — я улыбаюсь, но Оли игнорирует нас обоих.

— Я собираюсь пойти в ванную, а затем ложусь в кровать.

Оливер выхватывает у меня одеяло, оборачивает его вокруг себя, сжав губы в линию, и ложится на диван, не говоря ни слова. Да, он раздражен.

— Ты можешь спать в гостевой спальне со мной.

Он ничего не говорит. Ясно, то, что он спит на диване — это мое наказание, а не его. Я сердитая поднимаюсь по лестнице, пользуюсь ванной и забираюсь в одинокую постель.

Мой испорченный мозг не позволяет мне уснуть. Не могу не думать об Оливере внизу, сердитом на меня. Затем воспоминания о том, как начался наш вечер, начинают воспроизводиться заново в моей голове. Кэролайн убила Мелани… Задушила ее подушкой… которая теперь лежит в той запертой комнате. Я помню боль в его глазах, ощущение его слез на моей щеке, и я все еще слышу эхо его всхлипываний. И сейчас, я иду к нему.

***

Внизу тихо. Не могу сказать, спит он или нет. Я прохожу на носочках через гостиную к дивану. Как раз когда я начинаю размышлять, стоит ли мне сказать что-то или похлопать его по плечу, он поднимает руку, удерживая одеяло — приглашая меня к себе. Комната тускло освещена светом из аквариума, отражая тени в его глазах. Мы смотрим, друг на друга, мое тело лежит на нем.

Он раскрывает губы, и я думаю, что он хочет что-то сказать, но вместо этого он целует меня.

Спичка. Чирк. Пламя.

Он садится, не отрываясь от моих губ, пока не снимает с меня футболку. Я стону от прикосновения его рта к моей груди, выгибая спину к нему. Он хватает в кулак мои волосы и сильно тянет их, нападая на каждый дюйм моей кожи от груди к губам. Я путаюсь пальцами в его волосах и врезаюсь тазом в него. Смутные воспоминания о моих намерениях отказать ему в целях наказания меркнут и становятся забвением, когда он кладет меня на диван и снимает свои трусы. Он не ждет. Зверь, живущий в Оливере, берет над ним верх. Толкая правое колено моей ноги к плечу, он проникает в меня. Мы оба стонем.

Он останавливается, глядя на меня с такой напряженностью, затем выходит и вбивается в меня снова и снова. Я хочу, чтобы эти ощущения продлились, но мое тело отчаянно ищет освобождения, и я ничего не могу сделать, чтобы остановить это. Я кусаю нижнюю губу до крови и мотаю головой из стороны в сторону, заставляя себя продержаться еще хоть чуть-чуть. Оли берет мою руку и засовывает мои пальцы себе в рот, посасывая их и обводя языком. Затем передвигает мою руку между нами. Я вывожу пальцами, мокрыми от его слюны, круги на своем клиторе. Закрывая глаза, представляю, будто это его язык. Он ускоряется, и мои пальцы двигаются быстрее. Его губы находят мои, и мы вдвоем падаем за черту, наши стоны заглушены и захвачены глубоким поцелуем.

— Я люблю тебя… просто так… всецело.

Его слова уносят меня в другое измерение, где весь мир нас не может достать. Это наш мир, где время останавливается, где мы вместе растем и соединяемся, наша любовь закручивается во что-то такое красивое.

— Моя любовь к тебе, Оли, не имеет глубины. Она естественная и вечная, — шепчу я со слезами на глазах. Эмоциональное влияние этой ночи проявляется в данный момент, и бесконечная любовь, которую я испытываю к Оливеру — она непреодолима.

Блаженство… это все, что я вижу в его мягкой милой улыбке. Мы заворачиваемся в одеяло и засыпаем. Наши путь друг к другу был жестоким и неумолимым, но я бы прошла его снова, если бы это означало, что в конце я окажусь в его объятиях.

Глава 25

Уезжай

Оливер

Розенберг приехал погостить две недели назад… и он все еще здесь. Родители Вивьен собирались уехать из города на выходные, чтобы отметить свою годовщину. Я предложил отвезти Розенберга обратно в Хартфорд, но Вивьен не хотела, чтобы я ехал без нее, а она было слишком занята, чтоб поехать. Но она была достаточно добра, оставив Розенберга со мной, чтобы составить компанию. Какая забота!

Когда она не работает в теплице, то помогает Алекс и ее маме планировать свадьбу. Не могу не заинтересоваться, мечтает ли Вивьен о белом платье и о «пока смерть не разлучит нас». В моей жизни все еще присутствуют демоны, спрятанные за той дверью, которая все также закрыта. Отсюда и причина, по которой Вивьен тут не живет.

Потом эти непрерывные звонки и сообщения от Дуга, где он просит меня приехать в Портленд. По большей части я отправляю их на голосовую почту, но в последнее время я отвечаю ему просто, чтобы сказать, чтобы он больше не звонил и обрываю разговор. Его настойчивость и отчаянный тон просьб давят на уже существующий узел в моем животе. Мне кажется, что он как бомба с часовым механизмом, готовая разрушить мою жизнь, как пыталась сделать его дочь.