Остров порока и теней (СИ) - Лейк Кери Страница 50

Поставив ногу на похожую на мрамор скамью, я намыливаю её, на мгновение задерживаясь, чтобы вдохнуть восхитительный аромат, и провожу новым лезвием по голени, вверх до самого бедра. Добравшись до бугристой текстуры шрама, я замедляю движение, осторожно, чтобы не содрать повреждённую кожу. Этот шрам был на мне столько, сколько я себя помню. Дольше, чем тот, что пересекает мою челюсть.

Я даже не могу сказать, как получила его, кроме того, что у него странная форма, выглядящая почти намеренной. Как клеймо, только зажившее неправильно. Насколько я помню своё прошлое, до этого — нет ни воспоминания, ни объяснения. Ни одной серьёзной травмы, которую я могла бы вспомнить.

Чистая, с стойким запахом сандалового дерева, пахнущего им, я выхожу из душа и вытираюсь полотенцем, которое нашла в шкафу. Меня поражает, насколько здесь всё удобно.

Типа, кто вообще хранит запасные зубные щётки? Мне везло, если Расс вспоминал менять наши раз в год, не говоря уже о каждых шести месяцах.

Завернувшись в полотенце, я выхожу из кабины сквозь клубы пара и вздыхаю, заметив свою одежду, лежащую кучей на полу. Прошла неделя с тех пор, как у меня не было стиральной машины, и с тем немногим количеством одежды, которое я решила взять с собой, мои чистые варианты начинают заканчиваться. Как бы мне ни не хотелось снова надевать ту же одежду, что была на мне до душа, спать голой я не собираюсь.

Собрав одежду в охапку, я выхожу из ванной и резко замираю, обнаружив Тьерри, роющегося в моей сумке.

ГЛАВА 21

Тьерри

— Какого чёрта ты делаешь?

Шелковистая текстура её голоса служит предупреждением не оборачиваться, потому что, скорее всего, на ней только полотенце, и один взгляд всё испортит у меня в голове.

— Роюсь в твоих вещах.

Аккуратно вытащив музыкальную шкатулку из глубин сумки, я продолжаю поиски любого оружия, которое она могла припрятать, а также любых доказательств того, за чем могли охотиться Хулио и его люди.

Привезти её сюда, вероятно, было не лучшим решением, но на данном этапе эта девушка — актив. Тот, который нужно защищать. Возможно, мой золотой, мать его, билет из отмывания денег для картеля, если Хулио решит, что она чего-то стоит.

Кроме того, если тот факт, что я скрываю её, выставит Арика некомпетентным идиотом, я полностью за.

— Почему? Это… так грубо.

— А ты разве только что не рылась в моих шкафах и ящиках?

— Это не одно и то же. Это мои личные вещи. Личные.

— Если ты о своих лимонных трусиках, я владею стрип-клубом, chère. Это с тем же успехом могли бы быть подгузники от недержания.

Я вытаскиваю книгу из сумки и кладу её рядом на кровать. Чёрная магия.

Следующий предмет — Бафомет, полностью выкрашенный в чёрный цвет. Несколько месяцев назад я бы просто записал её в число тех туповатых подростков, которые кайфуют от ночёвок в домах с привидениями и игр с досками Уиджи, но недавно я узнал о вовлечённости картеля в оккультизм, а совпадений не бывает. С тех пор как я увидел, как тот бледнокожий готический недоумок приволок Кастельяно в дом Хулио, мне было любопытно узнать связь. Оказалось, лидеры картелей нередко обращаются к жрецам тёмных искусств, многие из которых хорошо разбираются в религиях вроде Пало Майомбе и подобных, чтобы осуществлять жестокую месть и обеспечивать личный успех. Некоторые даже выступают советниками.

С приподнятой бровью я наконец оборачиваюсь и убеждаюсь, что был прав насчёт полотенца.

Чёрт.

Разумеется, она выглядит в нём как ходячий магнит для члена.

Я поднимаю Бафомета.

— Сатанизм?

— Я нашла это. В доме. Вместе с остальным.

Когда она пытается схватить сумку с кровати, я выбрасываю руку, чтобы остановить её, и из небольшой кучи одежды, которую она вынесла из ванной, падает пара трусиков. С рычанием она наклоняется поднять их, и край полотенца задирается по её бедру так высоко, что едва касается нижней линии её ягодицы.

— Значит, ты это украла.

Полотенце продолжает отвлекать, а маленький узел на груди выглядит слишком легко развязываемым, чтобы не думать о той округлой, полной груди под ним, от которых у меня чешутся ладони. У девушки не должно быть такой идеальной груди, особенно если она даже не старается ею хвастаться.

Она бросает одежду на кровать и скрещивает руки.

— Как это кража, если всё было заброшено? Кто нашёл — тому и принадлежит вещь.

— Ты убедила себя, что этот дом никому не принадлежит.

— Если и принадлежит, владельцу нужен новый декор. И серьёзное обновление ландшафта.

— Тогда зачем оставлять это себе? Эти книги.

Листая текст, я натыкаюсь на страницу с изображением человеческого жертвоприношения, где мужчина вспарывает другому живот лезвием. Кишки вываливаются наружу.

Ничего такого, чего я не видел раньше.

— И в чём проблема? Боишься, что я начерчу пентаграммы на твоём бразильском ореховом полу и буду проводить сеансы, пока ты спишь?

Она хватает книгу с кровати и садится рядом со мной. Запах моего мыла на её теле дразнит меня так, как мужчину с моим уровнем самоконтроля и дисциплины вообще не должно задевать.

Прекратив поиски, я встаю с кровати и отбрасываю оставшееся содержимое сумки в сторону.

Желая увеличить расстояние между нами.

— Что такое?

Её губы изгибаются в дразнящей улыбке, когда она передвигается на место, которое я только что освободил.

— Боишься подцепить вшей, если сядешь рядом со мной?

Меня беспокоит то, как моё тело реагирует рядом с этой женщиной.

Словно я теряю контроль над собой.

— Может, мне стоило остаться сегодня с Люком. Уверена, он был бы куда более тёплым хозяином.

Вот именно.

По тому, как моя рука сжимается в кулак, я уверен: окажись мой кузен сейчас в комнате, он бы уже лежал на полу с моим кулаком в лице. И мне даже не стыдно за эту мысль.

— Я могу это устроить, если хочешь.

Слова практически шипят сквозь мои зубы.

Окинув меня взглядом, она улыбается и откидывается на кровати, её мокрые волосы капают на кожу и на мой пододеяльник. Она изучает меня так же, как я изучаю её. Вероятно, на моём лбу огромными буквами написано, насколько сильно я хочу трахнуть эту женщину, несмотря на свои новые сомнения.

— Нет. Мне и здесь комфортно. Так куда ты хочешь меня положить?

Двусмысленный вопрос.

Мой ответ — на все столы и ко всем стенам этого места, но я этого не говорю.

— Можешь занять мою кровать.

— А ты где будешь спать?

— У меня есть работа. Я посплю на диване.

— Это неправильно. Ты должен спать в своей кровати. Я возьму диван.

— Нет.

— Последнюю неделю я спала на полу заброшенного дома. Поверь, твой шикарный кожаный диван покажется мне раем.

В тот момент, когда слова слетают с её губ, в моё сознание проскальзывает незваный, хоть и желанный, образ: её глаза закатились от экстаза. Я даже не замечаю, как кусаю собственный язык, пока медный привкус крови не наполняет рот. Каждое слово, слетающее с её пухлых губ, — невольное приглашение к сексу.

Или, возможно, вовсе не невольное.

— Я сплю на диване. Ты — в кровати. Таков расклад.

— Расклад. Как церемониально с твоей стороны.

После резкого насмешливого салюта она улыбается.

— Есть, капитан. Или мне звать тебя Большим Злым Волком?

— Где ты услышала это имя?

— От пары человек. Это потому, что ты подбираешь ничего не подозревающих женщин, ночующих в заброшенных домах в лесу, или…

— Кажется, я уже объяснил, что это необычные обстоятельства.

— Ну, если ты что-нибудь выкинешь, просто знай: пусть сейчас я и без ножа, благодаря тебе, но я определённо не беспомощна.

— Учитывая, что сегодня ночью ты уже несколько раз пыталась меня соблазнить, что именно я могу выкинуть?

— Надеть бабушкину ночнушку и очки и попытаться скормить меня своему крокодилу, например.

— Аллигатору. И единственная, кто носит что-то бабушкино — это ты, в этих трусах.