Гамбит принца - К. С. Пакат Страница 39

Они были вынуждены следовать по течению, чтобы спрятать следы. Пройдет около часа до того, как заметят исчезновение одного постового всадника. Потом еще время, пока они найдут лошадь мужчины. Но они не найдут самого мужчину. Не было следов, которые можно было бы проследить, и не было очевидного места для начала поисков. Они будут решать: дадут ли поиски результаты или им следует продолжать свой путь? Где искать и что? Принятие решения тоже займет время.

Даже скача вдвоем на одной лошади и с лошадью с вещами сзади, уклониться от столкновения с противником было, тем не менее, возможно, хотя это уводило их далеко с пути. Дэмиен вывел их из русла реки через несколько часов, когда густой подлесок мог бы их скрыть.

К наступлению сумерек они знали, что Акиэлосская армия не преследует их, и замедлились. Дэмиен сказал:

— Если остановимся здесь, то можем развести огонь, не сильно рискуя быть замеченными.

— Здесь, в таком случае, — сказал Лорен.

Лорен позаботился о лошадях. Дэмиен позаботился о костре. Дэмиен заметил, что Лорен потратил на лошадей больше времени, чем обычно или чем было необходимо. Он проигнорировал это. Он сделал костер. Расчистил землю, собрал веток и поломал их до подходящего размера. И затем молча сел рядом с огнем.

Ему никогда не узнать, что заставило того человека напасть. Может быть, он думал о безопасности своего отряда. Может быть, все, через что он прошел в Таразисе или Брето, возбудило в нем агрессию. Может быть, он просто хотел украсть лошадь.

Третьесортный солдат из отряда из провинций; он не ожидал встретить своего Принца, командира армий, и столкнуться с ним в борьбе.

Прошло много времени, прежде чем Лорен принес тюки и начал переодеваться из своих промокших вещей. Он перекинул верхнюю одежду через нависающую ветку, стащил сапоги и даже частично расшнуровал рубашку и штаны, распуская их. Затем он сел на свернутый спальный мешок из тюка достаточно близко к огню, чтобы высушиться самому — со свисающей шнуровкой, полураздетому, с легким паром, поднимающимся от одежды.

— Я думал, что тебе просто убивать, — сказал Лорен. Его голос был тихим. — Я думал, что ты делал это бездумно.

— Я солдат, — ответил Дэмиен, — и был им очень долгое время. Я убивал на аренах. Я убивал в сражениях. Это ты имеешь в виду под просто?

— Ты знаешь, что не это, — сказал Лорен тем же тихим голосом.

Пламя теперь горело ровно. Оранжевые язычки выедали основание широкого центрального полена.

— Я знаю о твоих чувствах к Акиэлосу, — сказал Дэмиен. — То, что случилось в Брето… это было по-варварски. Я понимаю, что для тебя должно мало иметь значения, если я скажу, что сожалею об этом. И я не понимаю тебя, но знаю, что война лишь все усугубит, а ты единственный человек, которого я видел пытающимся ее остановить. Я не мог позволить им навредить тебе.

— В моей культуре есть обычай награждать за хорошую службу, — сказал Лорен после растянувшейся паузы. — Есть что-то, чего ты хочешь?

— Ты знаешь, что я хочу, — ответил Дэмиен.

— Я не собираюсь тебя освобождать, — ответил Лорен. — Проси что-нибудь, кроме этого.

— Снять с запястий один из браслетов? — Спросил Дэмиен, который начинал узнавать — он осознал это отчасти к своему удивлению — что нравится Лорену.

— Я даю тебе слишком много свободы, — сказал Лорен.

— Я думаю, ты даешь не больше и не меньше, чем хочешь дать, как со всеми, — сказал Дэмиен, потому что голос Лорена вовсе не был недовольным. Дэмиен посмотрел в землю и потом в сторону.

— Есть кое-что, что я хочу.

— Продолжай.

— Больше не пытайся использовать меня против моих же людей, — сказал Дэмиен. — Если так случится… Я не смогу сделать это еще раз.

— Я бы никогда не стал просить этого у тебя, — ответил Лорен. Затем добавил, когда Дэмиен посмотрел на него с откровенным недоверием: — Не из доброты. Мало смысла натравливать меньшее чувство долга на куда более глубокое чувство. Ни один лидер не сможет ожидать преданности в таких обстоятельствах.

Дэмиен ничего не ответил на это, но только снова посмотрел на огонь.

— Я никогда не видел такого броска, — сказал Лорен. — Я никогда не видел ничего подобного. Каждый раз, когда я смотрю, как ты сражаешься, я задаюсь вопросом: как Кастору удалось заковать тебя и отправить на корабле в мою страну.

— Там было… — Он осекся. Там было больше людей, чем я мог побороть, почти сказал он. Но правда была проще, и сегодня он был честен с собой. Он сказал: — Я этого не ожидал.

В те дни он ни разу не пытался поставить себя на место Кастора, на место окружающих его людей, понять их амбиции, их побуждения; те, кто открыто не был его врагом, как он верил, были в основном похожи на него самого.

Он посмотрел на Лорена, на контролируемую позу, на холодные, нечитаемые голубые глаза.

— Уверен, тебе бы удалось избежать удара, — сказал Дэмиен. — Я помню ночь, когда люди твоего дяди напали на тебя. Первый раз, когда он пытался убить тебя. Ты даже не был удивлен.

Повисло молчание. Дэмиен почувствовал в Лорене внутреннюю борьбу, словно он решал говорить или нет. Вокруг них опускалась ночь, но огонь продолжал тепло светить.

— Я был удивлен, — сказал Лорен, — в первый раз.

— В первый раз? — Переспросил Дэмиен.

Снова повисло молчание.

— Он отравил мою лошадь, — сказал Лорен. — Ты видел ее, в то утро перед охотой. Она уже ощущала это, даже до того, как мы выехали.

Дэмиен вспомнил охоту. Он вспомнил лошадь: беспокойную и покрытую потом.

— Это… было дело рук твоего дяди?

Молчание растянулось.

— Это было моих рук дело, — сказал Лорен. — Я подтолкнул его, когда сделал так, что Торвельд забрал рабов в Патрас. Я знал, когда делал это… оставалось десять месяцев до моего восхождения на престол. У него истекало время, чтобы нанести окончательный удар. Я знал это. Я спровоцировал его. Я хотел посмотреть, что он сделает. Я просто…

Лорен резко замолчал. Уголки его губ изогнулись в небольшой улыбке, в которой вовсе не было веселья.

— Я не думал, что он действительно попытается убить меня, — сказал он. — После всего… даже после всего. Так что, как видишь, я еще способен удивляться.

Дэмиен ответил:

— Нет ничего наивного в том, чтобы доверять своей семье.

— Поверь мне, есть, — сказал Лорен. — Но мне интересно, меньше ли в этом наивности, чем в тех моментах, когда