Лимеренция - Х. К. Долорес Страница 37

Я демонстративно игнорирую нежность и поднимаю бровь.

— Ну, прямо сейчас ты на связи со мной.

Когда он снова смотрит на меня, я не нахожу в его взгляде ни веселья, ни игривости — но что-то совершенно новое.

Интерес.

Не любопытство, а интерес.

Чистый, неподдельный интерес, от которого у меня перехватывает дыхание.

— Да, я полагаю, что я соединяюсь с тобой, — бормочет он, и я обнаруживаю, что не могу отвести от него взгляд. Здесь что-то происходит. Что-то большое. Что-то новое. Я чувствую это всем своим нутром.

— Хорошо! — Щебечущий голос Дикси прерывает этот момент, и я отрываю взгляд, чтобы обнаружить, что подошла наша официантка с едой. — Две порции картофельных оладий и блинчик с шоколадной крошкой. Что-нибудь еще вам принести?

— Нет, спасибо, — говорю я ей.

— Что ж, наслаждайтесь! — Она одаривает нас последней улыбкой, прежде чем исчезнуть.

Адриан берет вилку и сначала вгрызается в картофельные оладьи, его скептицизм возвращается.

Но я вижу, что то же самое сомнение исчезает, когда его глаза расширяются, и он издает тихий звук удовольствия, от которого мое сердце колотится так, как я и не подозревала, что оно может колотиться.

— Ты была права. Эти картофельные оладьи просто изумительны.

Глава пятнадцатая

— Думаю, это самое жалкое подобие куртки, которое я когда-либо видел, — дразнит меня Адриан по дороге обратно в кампус.

Мне приходится вытянуть шею, чтобы встретиться с ним взглядом.

— Ну, она согревает меня, — лгу я. Эта куртка ни черта не делает, чтобы уберечь меня от мороза. Руки, засунутые в карманы, уже онемели.

Очередной резкий ветерок пробегает рябью по голым деревьям Коннектикута, окрашивая мои щеки в розовый цвет и сбрасывая очередную охапку опавших листьев на тротуар.

— О, бедняжка, — воркует Адриан. — Ты замерзла.

Прежде чем я успеваю возразить, что-то тяжелое опускается мне на плечи, и я понимаю, что он накинул на меня свою куртку. Бежевое пальто, должно быть, вдвое больше моего, достаточно длинное, чтобы касаться земли, если я не буду осторожна, но оно мягкое, как одеяло, на моей коже.

И теплое — что удерживает меня от того, чтобы вернуть его обратно.

Если он хочет попытаться вести себя по-джентльменски, кто я такая, чтобы протестовать в такую погоду?

— Так лучше? — спрашивает он, и без верхнего слоя я вижу, как перекатываются его мышцы под черной водолазкой.

— На самом деле так и есть. Спасибо.

Одеколон Адриана — какой-то древесный, кедровый аромат — остается на ткани, и пахнет так приятно, что мне приходится приложить сознательное усилие, чтобы не уткнуться носом в воротник.

Тем не менее, я наслаждаюсь любым теплом, какое только могу получить, зная, что эта куртка, вероятно, самый дорогой предмет одежды, который я когда-либо надену в своей жизни. Только когда мы подходим ко входу в Западное крыло, я неохотно сбрасываю его.

Я протягиваю пальто, но Адриан отмахивается от меня.

— Что ты делаешь?

— Ты хочешь, чтобы я вернула его, не так ли? — Спрашиваю я. — Кроме того, мне оно не понадобится в моей комнате в общежитии. Мне нужно изучить информацию о ранних колониальных поселениях, помнишь?

— У тебя есть остаток недели, чтобы написать эту работу, — отвечает он. — Ты проведешь день со мной.

— Поверь мне, мне нужно написать эссе сейчас, — возражаю я. — Моя академическая мотивация иссякает со скоростью света, и если я не сделаю это сейчас, то найду какой-нибудь способ отложить это до вечера воскресенья. Возможно, в понедельник утром.

Он закатывает глаза.

— Кажется, у тебя на удивление мало дисциплины для человека, получившего полную стипендию в самой престижной школе-интернате в мире.

Поверь мне, я знаю.

— Согласна, — говорю я, — Именно поэтому мне нужно пойти написать это эссе.

— Проведи этот день со мной, — говорит он, на этот раз более твердо.

Я выпрямляюсь.

— Я не могу.

— Проведи день со мной, — повторяет он, — Или я отзову продление.

Я качаю головой.

— Ты не можешь отозвать продление, которое ты мне уже дал.

— Я пойду к Айале и скажу ему, что ты солгала, чтобы не делать домашнее задание.

Я усмехаюсь, разочарование нарастает, как приливная волна.

— Неужели для тебя все должно превращаться в ультиматум?

— Если это даст мне то, чего я хочу, — говорит он и делает шаг вперед.

— Ты предпочитаешь манипулировать ситуацией, чем вежливо просить.

— Манипулировать. Убеждать. Действительно ли имеет значение, будет ли конечный результат таким же? — Еще один шаг вперед. — И я действительно вежливо попросил.

— Это имеет значение. — Я поднимаю подбородок, чтобы посмотреть ему в глаза, моя решимость уже колеблется.

Адриан смотрит на меня сверху вниз. Ждет.

Я вздыхаю.

— Ладно. Хорошо. Мы можем провести день вместе.

Он расплывается в самодовольной ухмылке, поворачивается и жестом приглашает меня следовать за собой.

Я говорю себе, что делаю это, потому что не хочу ставить под угрозу продление, которое у меня уже есть, а не потому, что есть маленькая, крошечная, микроскопическая часть меня, которая, возможно, наслаждалась завтраком и хочет посмотреть, куда меня может завести остаток дня.

* * *

— Нет. Нет. Ни за что. Ни за что на свете я не стану этого делать.

— Почему бы и нет?

— Я думаю, «почему» очевидно. Я не буду этого делать.

Я поворачиваюсь, чтобы уйти, но руки Адриана ложатся на мои плечи, как тиски.

— Ты мне доверяешь?

Я смотрю на него снизу вверх, брови почти касаются линии роста волос.

— Предполагается, что это вопрос с подвохом? — Его руки остаются на моих плечах, заставляя меня приковаться к месту.

Он одаривает меня нежной улыбкой, которая почти работает.

— У тебя есть я. Ничего не случится, ясно?

Я сглатываю.

— Это было бы намного утешительнее, если бы исходило от кого-то, кто не был тобой. Но даже если бы это было так, я все равно не стала бы этого делать.

Всего в нескольких футах от нас хлорированная вода бассейна Лайонсвуда переливается под светом, выглядя совсем не привлекательно. Если бы вода могла говорить, я полагаю, она бы сказала: Заходи. Хороший денек, чтобы утонуть.

— Нет, — повторяю я. — Ты не научишь меня плавать. Не так. И не с тобой.

Адриана, похоже, не смутил отказ.

— Тебе проведет частный урок капитан команды Лайонсвуда по плаванию и рекордсмен страны. Ты в надежных руках.

Я недоверчиво фыркнула.

— Верно. Ну, в прошлый раз, когда я была в той воде, то чуть не утонула, и твои надежные руки почти позволили. Мне не нужно повторения. — Я дрожу, воспоминание о том, как я оказалась в ловушке