Танец смерти (ЛП) - Лауд Наоми Страница 32

Снова мы остаемся одни, стоя перед народом Правитии.

Но на этот раз я чувствую, как большой палец Вольфганга мягко проводит по шраму, он медленно сглатывает.

Воздух меняется.

Я прерываю наш взгляд, окидываю глазами толпу, затем семьи, сидящие позади нас, но чувство лишь нарастает. Мне требуется мгновение, чтобы осознать, что происходит.

Мой дорогой бог смерти шепчет ответ на ухо.

Я с тревогой смотрю назад, на Вольфганга.

— Нам нужно…

Мне не хватает времени закончить фразу, прежде чем взрыв отбрасывает меня назад.

31

—

ВОЛЬФГАНГ

Дым жжет глаза, душит изнутри и снаружи. Я едва могу соображать, звон в ушах искажает все чувства. Он приглушает крики и стоны, окружающие меня смертоносной звуковой рябью.

Меня отбросило в груду обломков, сцену теперь разнесло в щепки. Я пытаюсь пошевелиться, но бедро пульсирует болью, и я стискиваю зубы. Опустив затуманенный взгляд, я вижу какой-то осколок, впившийся в мышцу. Почти не думая, выдергиваю его. Извлечение зазубренного куска металла из бедра заставляет все мои чувства вернуться одновременно, и я вскрикиваю от боли, возвращаясь обратно в реальность.

Крики усиливаются, запах горелой плоти вызывает тошноту. Я оглядываюсь, пытаясь собраться с мыслями. Судя по всему, я был без сознания несколько минут. Толпа на городской площади рассеялась, но на ее месте воцарился хаос.

Кровь, смерть и…

— Мерси! — реву я. Внезапный ужас от мысли найти ее мертвой заставляет меня преодолеть боль и подняться на ноги. Я делаю несколько неуверенных шагов, раненная нога замедляет меня.

Сквозь редеющий дым она появляется, стоя посреди хаоса, кровь сочится из раны у виска и стекает на ее порванное золотое платье. Я снова зову ее по имени, спотыкаясь о обломки, пытаясь добраться до нее. Но она, кажется, не слышит меня, ее брови нахмурены, пока она осматривается вокруг, а ее глаза затуманены.

— Мерси, — кричу я, наконец дойдя до нее и хватая ее за плечи, чтобы она сосредоточилась на мне.

— Я не могу найти Джемини, — говорит она, ее голос звучит отстраненно, пока она продолжает избегать моего взгляда. — Я не могу найти Джемини, — повторяет она шепотом.

— Мерси, — тороплю я, слегка встряхивая ее. — Посмотри на меня, ты истекаешь кровью, — говорю я, в панике осматривая ее лицо и тело, отодвигая волосы, чтобы оценить порез.

Ее глаза наконец фокусируются на моих.

— Я в порядке, это всего лишь… — она замолкает, смотря на что-то позади меня. — Будь прокляты боги, — выдыхает она.

У меня замирает сердце, прежде чем я оборачиваюсь и вижу Константину, прижатую к земле, ее нижняя часть тела придавлена огромной балкой. Учитывая, что она не чувствует боли, я не удивлен, увидев ее в сознании. Но отсутствие боли не отменяет серьезности ее травм. Белладонна стоит на коленях рядом, держа ее за руку, в то время как Александр и отец Константины пытаются сдвинуть балку. Но, судя по их тщетным усилиям, она слишком тяжела.

Чувство вины впивается в мою грудь когтями, когда я осознаю, что благополучие моей подруги даже не пришло мне в голову. Как и благополучие моих родителей. Которых, как показывает беглый взгляд на разрушенную сцену, нигде не видно.

Я хватаю Мерси за запястье.

— Пошли. Нам нужно держаться вместе.

Ее пустой взгляд говорит мне, что она, должно быть, в шоке. Она кивает, и я провожу рукой от ее запястья вниз, переплетая наши пальцы. Стараюсь игнорировать пронзительную боль в бедре, пока она без сопротивления следует за мной, петляя среди развалин.

— Саша! — кричу я, когда мы приближаемся.

Он поворачивает голову, пока не находит меня взглядом.

— Вольфи, — с облегчением говорит он. — Я не мог… Тинни… — бормочет он, когда я подхожу.

Мерси опускается на колени рядом с Белладонной, протягивает руку, чтобы отодвинуть окровавленные пряди волос со лба Константины. Они обмениваются несколькими словами, но я не могу разобрать, что именно говорят, только вижу, что Константина выглядит куда менее обеспокоенной, чем должна бы, ведет себя так, будто эта балка — всего лишь досадная помеха.

Я быстро обнимаю Александра.

— Ты цел? Ты ранен? — спрашиваю я, быстро осматривая его, когда мы отстраняемся.

Он игнорирует мой вопрос, его взгляд суров.

— Тебе нужно уйти, Вольфганг. И взять Мерси с собой, — говорит он.

— Но Тинни, — бормочу я, слегка ошеломленный, что затем перерастает в иррациональную панику. — И мои родители, — добавляю я, — я не могу найти…

Александр прерывает меня.

— С ними все в порядке, они с… — на мгновение в его глазах вижу страдание, и он откашливается. — Моя мать мертва.

Я сквозь стиснутые зубы посылаю проклятие, проводя ладонью по лицу.

— Кто стоит за этим? — шиплю я.

— Мы не знаем, — быстро отвечает он. — Поэтому, тебе нужно укрыться.

— Но… — начинаю я.

— Сейчас же, — приказывает он, его выражение необычайно сурово.

Я смотрю на него мгновение, но в конце концов сдаюсь и опускаюсь рядом с Константиной. Шепчу ей несколько утешительных слов в волосы, целую в щеку, прежде чем сказать Мерси, что нам нужно идти, и поднимаю ее на ноги.

— Я не оставлю Тинни в таком состоянии, — говорит она, вырываясь.

— Мы все еще в опасности, — цежу я, — сейчас не время спорить.

— Вольфганг прав, — мягко говорит Белладонна, касаясь плеча Мерси. — Вам нужно найти безопасное место. Это явно был преднамеренный удар.

— А как же… — начинает Мерси, по ее лицу пробегает волна уязвимости.

Она не заканчивает фразу. Вместо этого замолкает, обмениваясь с Белладонной безмолвным взглядом, прежде чем ее плечи бессильно опускаются, словно она смиряется с предначертанной участью.

Она поворачивается ко мне лицом, ее взгляд полон водоворота противоречивых эмоций — беспокойства, гнева, печали, горя. Меня поражает ее красота даже здесь, среди безумия. Кровь залила одну сторону её лица, сажа и грязь покрывают её кожу и платье.

— Это из-за нас, — говорит она срывающимся голосом. Мое сердце сжимается, я едва могу сглотнуть. Ее слова жалят, но звучат правдиво, и я с трудом пробиваюсь сквозь груз вины. — Это из-за нас, — повторяет она с поражением.

Я устало выдыхаю и пытаюсь отключиться от стонов боли, все еще отравляющих воздух вокруг нас. Члены семей, склонившиеся над телами, пытаются остановить кровь. Горожане, уносящие раненых подальше от эпицентра взрыва. Мертвые тела, выстроенные в ряд у ступеней Поместья Правитии.

Я не отрываю взгляда от Мерси, беру ее руку в свою и подношу к губам.

— Это было не от наших богов, — тихо произношу я, прежде чем нежно коснуться губами ее кожи. Но даже я сам не особо верю своим словам. Мерси кусает нижнюю губу, паника искажает ее лицо, но она ничего не говорит. — Кроме того, — добавляю я с решительным вздохом, прокладывая нам путь из руин. Моя хромота усиливается, пока мы поднимаемся по ступеням Поместья Правитии, кровь, все еще хлещущая из бедра, теперь хлюпает в ботинке. — Похоже, что сделанного не воротишь.

32

—

МЕРСИ

Вольфганг тащит меня за запястье вниз, в потайные покои, специально предназначенные для подобных роковых событий и расположенные глубоко под Поместьем Правитии.

Атака выбила меня из колеи. Тупая боль во лбу напоминает с каждым ударом сердца, что я выжила, но я не могу сформулировать ни одной разумной мысли с тех пор, как сцена рухнула у меня под ногами. Мне следовало действовать быстрее, следовало распознать замысел смерти гораздо раньше, чем за секунды до взрыва. Я отвлеклась. Не смогла отличить важное от пустых и вздорных эмоций по отношению к человеку, который сейчас открывает дверь в подземные покои.