Персональное задание для капитана Огоньковой (СИ) - Майер Кристина Страница 32

– Это Боб Джетер. Он мой друг, знакомьтесь.

У Боба Джетера было худое лицо, темные усы и козлиная бородка. Волосы на голове были светлыми, гораздо светлее бороды, и Дена видела розовую кожу, просвечивающую сквозь волосы под светом кухонной лампы.

– Твоя мать не говорила мне, какая ты красавица, – объявил он.

Она сверкнула глазами.

– Так ты поздороваешься? – поднажала на нее мать.

– Привет.

– А это кто? – спросил Боб Джетер.

– Это наш сосед Ди-Джей Кефарт.

– Ди-Джей. Что ж, Ди-Джей, как дела на радио?

Мальчик взглянул на него и отвернулся:

– Не знаю, о чем вы.

– Ладно, – сказала Мэри Уэллс. – Достаточно. Можете идти.

Уже в гостиной Ди-Джей прошептал:

– Это вообще кто?

– Не знаю, – ответила Дена. – Никогда его раньше не видела. Понятия не имею, кто он.

Вечером после ужина, когда Боб Джетер покинул дом, Дена сказала матери:

– Что этот человек здесь забыл?

Мать теперь выглядела усталой. Глаза больше не блестели.

– Это мой друг, – сообщила она.

– И что ему тут надо?

– Он друг, я же сказала. Вице-президент банка. Он дает кредиты. Я на днях говорила с ним о нашей ситуации, поскольку ваш отец не вернется.

– Может, еще вернется.

– Сомневаюсь. Не знаю никого, кто его вообще здесь ждет.

– Я его жду.

– Правда?

– Да.

– Что ж, тогда, может, и вернется. Но скажи мне, как тебе мистер Джетер?

– Не понимаю, зачем ему было оставаться на ужин. У него своего дома нет?

– Есть. У него есть свой дом. Разумеется, у него есть дом. И очень хороший.

Позже тем вечером, когда она захотела позвонить отцу, но еще не успела взять трубку, мать объявила:

– Если дозвонишься ему, скажи, что у меня сегодня был гость. Передай отцу.

– Не собираюсь я это ему говорить!

– Собираешься, иначе вовсе говорить не будешь.

– Мама, я не хочу!

– Скажи ему, что ко мне вечером приходил мужчина. Не только у него есть друзья. Он должен это знать, там, в своей жаркой Аляске.

22

Адвокатом, назначенным ему судом, оказалась молодая рыжеволосая женщина. Она три года как закончила юридический университет и получила его дело всего за час до появления в Холтском окружном суде, заглянув к нему на беседу утром в день рассмотрения дела. Под мышкой у нее была стопка папок, и они встретились в тесной пустой комнате для переговоров, расположенной в том же коридоре, что и зал заседаний суда, и помощник шерифа ждал за дверью, пока стерег другого заключенного. На Хойте была оранжевая тюремная роба, выглядел он бледным и нездоровым после месяца заточения. Она разложила папки на столе и уселась напротив.

Хойт наблюдал, как она листает его дело.

– Ты ведь такая же, как и все они, – проговорил он. – Знаешь, че я хочу, сучка? Моя главная задача – убраться из этого гребаного места.

Она впервые присмотрелась к нему.

– Здесь нельзя так разговаривать, – сообщила она. – Со мной точно.

– А че не так?

– Вы прекрасно знаете, что не так.

– Черт, – сдался он. – Я переволновался. Отвык от общества. – Оскалился: – Постараюсь сдерживаться.

Она уставилась на него.

– Уж постарайтесь, – согласилась она. Закрыла его дело. – Итак, не думаю, что вы хотите судиться. Верно?

– Не знаю. Вы мне скажите.

– Я не думаю, что вы этого хотите.

– А почему это? Мне есть че сказать. Я имею право быть выслушанным.

– Вы в этом уверены?

– Разумеется!

– Ваше дело не поступит в суд раньше двух месяцев. А то и дольше. Зависит от того, когда его смогут заслушать. Это значит, что все это время вы будете в тюрьме. У вас ведь нет денег на залог?

– Нет, у меня нет денег на залог. Откуда мне взять деньги? Меня тут закрыли на двадцать девять дней.

– Тогда вы не хотите судиться.

– Я так и сказал.

– Когда вы это сказали?

– Сейчас говорю, – заявил Хойт. – А сколько вам лет?

– Что?

– Сколько вам лет, женщина? Вы слишком хорошенькая для адвоката.

Она уставилась на него, продолжая сидеть напротив. Взяла ручку и принялась постукивать по столу.

– Послушайте. Мистер Рэйнс.

– Да, мэм, – отозвался он. – Я весь внимание.

Снова оскалился и подался вперед.

– Знаете что, – ответила она, – я в этом сомневаюсь. Потому что вы должны прекратить эти глупые игры. Мне это ни к чему. У меня еще семь дел помимо вашего, с которыми я должна разобраться за это утро. Если продолжите в том же духе, мы не решим его сегодня, и я увижу вас только через месяц, который вам придется провести в тюрьме. Как теперь, до вас дошло?

– Черт.

Он сел ровно, одернул манжеты своего комбинезона на худых запястьях.

– Полегче, ладно? Вы слишком взвинчены. Я не имел в виду ниче такого. Просто вы красивая женщина, вот и все, че я говорю. Я месяц женщин не видал.

– Это лишь одна из ваших проблем.

– Да, – сказал он. – Но ненадолго. Как только выберусь отсюда, я это решу.

Она изучала выражение его лица. Думала ответить ему, но затем просто покачала головой.

– Ладно, – продолжила она. – Я уже говорила с окружным прокурором, обсудила с ним возможность вашего признания и двух досудебных сделок со следствием.

– И в чем я признаюсь?

– В чем вы признаетесь?

– Да. В чем я признаюсь?

– Вы признаете свою вину в применении насилия средней тяжести к детям. Как указано в полицейском отчете. С условием, что вас отпустят. Вы согласитесь, что больше не будете контактировать с этими детьми и не будете приближаться к дому их родителей. Вы принимаете эти условия?

– По-вашему, я хочу возвращаться в их дом после того, что они мне устроили?

– Я спросила не это.

– Ладно, да, я принимаю условия. Да, я не вернусь туда больше и не буду общаться с этими детьми. Это вас устроит? Еще что-то?

– Перед освобождением судья назначит вам условный срок.

– И как долго я буду на условном?

– Год, может, два. Это лишь один вариант развития событий. Плюс его для вас в том, что вы выйдете из тюрьмы сегодня же. Минус: если нарушите условия, тут же попадете в тюрьму. Понимаете, о чем я?

– Да. Еще че?

– Возможен и другой вариант. Обвинение сведут к попытке совершения насилия над детьми. Если примете это, вы оставите выбор наказания за судьей. Плюс для вас в том, что, если во время условного срока совершите нарушение, вам присудят меньший срок в тюрьме. Минус: сегодня вы из тюрьмы не выйдете. Это зависит от того, какой приговор вынесет судья.

Она закончила и взглянула на него.