Собственность Таира (СИ) - Кучер Ая Страница 3

Цепляю носком туфли ручку сумочки, подтягиваю её ближе к себе. Стараюсь не палиться.

— Может, вы просто не получили базовой привязанности в детстве…

— Ты хочешь сдохнуть? — уточняет низким голосом. — Или ты по приколу лечить меня решила?

— Нет-нет! Я просто… Ну, знаете, есть такая теория привязанности. И вообще, человек, действующий в состоянии аффекта, может быть освобождён от ответственности. А вы определённо в аффекте…

Он разворачивается ко мне всем телом. Глаза сверкают. Мужчина нависает.

— Замолчи, пока я тебя не выбросил на трассе. Прямо сейчас. Без остановки.

— Просто… — начинаю лепетать я. — Просто у меня такое чувство, что вы не из тех, кто обнимается по утрам.

Таир замирает. Тишина. Он смотрит на меня, будто он меня не от нотариуса забрал, а от психиатра.

— Что? — цедит он.

— Ну… Просто кажется, что вы не фанат обнимашек. Вот и всё. Я ж не психолог, я просто… Наблюдаю. А всем нужны обнимашки! Вы подумайте об этом. А пока… Пока я вам конфетку дам!

Я тут же резко хватаю свою сумку, начинаю копаться внутри. Использую оправдание, которое даёт мне фору в несколько секунд.

Маленький баллончик попадает под пальцы. Лак для волос. Дорогая штука, между прочим.

Не думала, что захочу её потратить на громилу.

— Ты чего там копаешься, киса? — Таир скашивает на меня взгляд.

Я улыбаюсь нервно. А потом резко выхватываю свой баллончик. Щёлк — и струя летит ему прямо в глаза.

— А-А-А, БЛЯДЬ!

Таир отшатывается, прижимает ладони. Мат льётся лавиной.

Машина дёргается, водитель орёт:

— Таир, что?!

Громила трёт глаза. Смотрит на меня. Выдыхает сквозь зубы.

Глаза у него красные, опухшие. Я, наверное, и правда могла ему повредить что-то.

Он смотрит на меня лютым зверем. Обезумевшим. Я съёживаюсь.

— Тебе пиздец, — рычит он.

— Это была… Самозащита?

Я не жду его реакции. Быстро, судорожно шарю по карману двери. Попадается что-то круглое, холодное. Бутылка. Маленькая. С водой.

— Простите, мистер похититель, но… — шепчу, и со всей силы кидаю в его голову.

Бах.

Таир ловит бутылкой в висок. Морщится, отворачивается. Я пользуюсь моментом.

Дёргаю ручку двери. Не поддаётся. Сердце тормозит от паники. В груди давит. Я дёргаю ещё. Снова.

Резко соображаю: блокатор! Этот чёртов фиксатор на двери. Проклятая безопасность! Дрожащими пальцами отдёргиваю его вверх.

Щелчок. Есть.

Резко дёргаю ручку — дверь распахивается. А машина всё ещё едет. Быстро. Очень.

Воздух врывается в салон ураганом. Волосы назад, дыхание перехватывает. Дверь тянет за собой.

Мгновенно теряю равновесие. Выпадаю. Но не вся. Успеваю вцепиться в ручку изнутри. Висну.

Задница и ноги ещё в салоне, а всё остальное — уже снаружи. Полувисящая, полусмертельная поза.

Ветер бьёт в лицо, колени цепляются за край сиденья, но скользят. Дорога внизу. Близко. Слишком близко.

Я срываюсь на крик:

— СТО-О-ОЙ! СТОЙ! Я УПАДУ! Я УПАДУ-У-У!

Меня трясёт от ужаса. Пальцы слабеют, но я вцепилась так, что ногти врезаются в пластик. Хочу жить. Проклятие, как же хочу жить!

Слёзы застилают глаза. Машина не тормозит. Ветер свистит.

Я буквально чувствую, как смерть касается меня. Ещё чуть-чуть — и я выскользну.

Земля кажется живой. Ближе, ближе. Камни, пыль, асфальт. В любой момент могу врезаться в неё лицом.

Меня качает. Я не выдержу. Руки уже предательски скользят. И я понимаю — это всё.

Я сорвусь.

Я получила чужое завещание. А своё составить — не успела.

Божечки, помогите мне!

Я уже готовлюсь встретиться с асфальтом. Прощаюсь с жизнью.

Рывок. Резкий. Мощный.

Меня тянет назад.

Я взвизгиваю. Визг превращается в стон, когда моя спина врезается в грудную клетку.

Каменную, горячую, массивную.

Таир.

Он затащил меня обратно в машину. И теперь держит. Не отпускает.

Я запрокидываю голову, пытаясь увидеть его лицо. И… Зря я это сделала.

Таир выглядит как бешеный зверь. Красные глаза налиты яростью. Челюсть сжата, жилы на шее напряжены.

Он в ярости. В ярости такой, что от одного его взгляда у меня внутри всё сжимается.

— Ты! — рявкает так, что мне кажется, даже стекло дрожит. — Ты с ума сошла, сучка?

Он перехватывает меня крепче. А я пытаюсь ухватить хоть немного воздуха.

— Я тебя научу послушной быть, — выдыхает сквозь зубы. — Я на твоей заднице ремнем свое имя выпорю. Сидеть, блядь не сможешь. Сделаю ручной, мгновенно приказы выполнять будешь. И воспитывать начну прямо сейчас.

Глава 3

Я сижу, вжавшись в кресло. Стараюсь слиться с кожей салона. Может, если повезёт, я просто исчезну.

Таир внимательно следит за мной. Дышит тяжело. Брови сведены, скулы ходят.

Сглатываю. Размышляю: что быстрее спасёт — извинения или молитвы?

— Это… Это всё случайно! — тараторю с такой скоростью, что сама себя еле понимаю. — Я… Я хотела духи достать, правда! Ну, пшыкнуть на вас. Вместо объятий.

Он не отвечает. Просто дышит. Хрипло. Глубоко. Я уже чувствую, как у меня уши краснеют от страха.

— А лак… Ну, я перепутала! — не сдаюсь. — Оно ж всё одинаковое! Баллончик как баллончик! Я не специально! Там даже этикетка отклеилась. А водичку кинула — это, ну, чтобы смыть! Ну правда! Я ж девочка, я сразу в режим спасения кожи пошла. Сначала, типа, ожог, потом нейтрализация!

Я несу полный бред. Но тормозить не могу. Потому что, если я замолчу — он что-нибудь сделает.

А я не уверена, что готова к этому «что-нибудь».

— А дверка… Ну, там проветрить! Да! Лак — он же стойкий, резкий, химия сплошная! А вы такой… Серьёзный мужчина. У вас, наверное, лёгкие дорогие. Вам нельзя такое вдыхать. Я… Я о вас заботилась!

И тут я замолкаю. Потому что Таир… Он моргнул. Один раз. Медленно.

И этого уже достаточно, чтобы мои голосовые связки пережало. С трудом сглатываю.

Мысленно себе гробик выбираю.

— Ты, блядь… — цедит он. — Ты решила, что я на эту херь поведусь? Ты отбитая совсем?

Я киваю. Улыбаюсь. Нервно. Поджимаю губы и киваю ещё раз.

Отбитая лучше мёртвой. Я согласна.

Таир вскидывает брови. Медленно откидывается на спинку сиденья.

Я сглатываю. Тело дрожит. А мозг — нет. Мозг отключился, собрал чемоданы и уехал. Навсегда. На Бали.

— И учить меня нельзя сейчас. Я… Я просто не выспалась, — продолжаю взволнованно. — Неделя на кофеине. Вот прям неделя. Без сна. Сессия, стрессы, преподаватели-садисты. Мозг не варит! Он…

— А он у тебя, блядь, есть? — рявкает.

— Что? — туплю.

— Мозг. Он у тебя, сука, есть?!

Киваю. Очень быстро. Так быстро, что чувствую, как этот самый мозг болтается внутри черепа, как желе в микроволновке.

— Он есть. Честно! — прижимаю ладонь к груди, будто клянусь. — Просто не в рабочем состоянии. Учить меня сейчас толку нет. Не дойдёт. Лучше дать мне отдохнуть. Желательно дома. Одной. Под одеялом. С котом. Или без. Как вам удобнее.

Таир вдыхает. Долго, шумно. Как будто на секунду дал себе установку не придушить меня. Пока.

— И… — решаю добить комплиментом. — Вам красные глаза очень идут. Красивенько. Оттеняют кожу.

Его челюсть сжимается, над бровями проступает напряжение. Вены на шее — как шнуры.

Мужчина превращается в тикающую бомбу.

Я вжимаюсь в сиденье ещё глубже. Ручки складываю на коленях, как хорошая девочка.

Он на грани.

И меня спасает то, что Таир отвлекается. Поворачивается в сторону дома, к которому мы приближаемся.

Огромные кованые ворота. Каменная кладка, охранники, камеры. Всё серьёзно. Жутко.

Машина прокатывается по мощёной дорожке. Тормозит. Таир выходит. Без слов. Просто хлопает дверью так, будто её винтили к кузову на века.

Я подхватываю сумку, выдираю документы из сиденья, цепляюсь за них, как за спасательный круг.

Вылезаю за мужчиной. Страшно от мысли, что я не выберусь отсюда.